Счастье любой ценой
Шрифт:
Но так хотелось разрядки, что искусанные до крови губы вытолкнули против моей воли.
— Ещё…
Он не заставил себя долго ждать, усилив напор. А я бесстыдно тёрлась о его губы и язык. Из моего рта вырывались не стоны, а всхлипы и лёгкие вскрикивания, пока меня не накрыло жаркой волной оргазма.
Владимир будто нарочно продлевал его действие движениями языка.
Он поднялся. Его губы поблёскивали от моей смазки, когда он властным жестом закинул мои ноги к себе на плечи и склонился надо мной, пронизывая
Владимир двигался жадно и быстро, на предельной скорости. Он всаживал свой член до упора. Дыхание сбилось. Оно стало рваным и частым.
Я задыхалась, потрясённо вбирая неистовые глубокие толчки.
Я понимала, что Владимир поступает так нарочно. Он привязывает меня к себе. Нарочно превращает утро в секс-марафон, чтобы я не могла списать события прошлой на ночи на беспамятство после выпитого вина.
Он проникает в меня не только своим членом, но и овладевает моей памятью, овладевает мной, заставляя хорошенько запомнить и понять… Что я млею от его близости и вызывающей дерзости, брутальной сексуальности и властности, чувствующейся в каждом движении и толчке…
Я понимаю, что кончу под ним. Снова.
И возможно ещё не единожды, прежде чем он отпустит меня.
Одновременно с этим я даю себе зарок, что сбегу подальше от Владимира и буду стараться не вспоминать ничего из того, что было вчера и сегодня.
Глава 29. Янина
— Уходишь? — слышу вопрос, брошенный мне в спину Владимиром.
Он всё ещё лежит на кровати, разомлевший после бурного утреннего секса. Вся комната, кровать и воздух пропахли насквозь влажным ароматом наших тел.
Я молча киваю и выскальзываю из комнаты, торопясь в ванную, чтобы смыть с себя память о собственнических прикосновениях. Я тщательно умываюсь, а Владимир уже поджидает меня под дверью ванной комнаты.
— Посиди со мной ещё немного? — просит он, подталкивая меня в сторону кухни.
Вынуждает меня сесть на стул и наливает чашку чая.
— Янина…
Я перекатываю в ладонях керамическую кружку с горячим чаем, не осмеливаясь поднять глаза на мужчину. Я вообще плохо себе представляю, как буду с ним общаться после того, что было.
Владимир цепляет пальцами мой подбородок, вынуждая посмотреть на него.
— Ты не хочешь со мной разговаривать?
— Не хочу. Я бы хотела уйти. Если можно?
— Убегаешь?
Лицо Владимира полно разочарования. Не знаю, на что он надеялся. Может быть, думал, что совместно проведённая ночь изменит моё отношение к нему?.. Да, изменила.
Но я не хочу думать об этом, не хочу забивать свою голову осознанием того, как хорошо я чувствую себя рядом с ним.
Это неправильно
У меня совсем недавно погиб муж. Я не должна наслаждаться запретной близостью его брата.
Взгляд у Владимира горит то ли раздражением, то ли злостью.
— Володя, — прошу я. — Мы же договорились? Я не хочу обсуждать то, что было.
— Хорошо. Не будем обсуждать наш секс. Но не делай вид, что меня не существует, идёт? Я не пустое место. И мне не плевать на тебя. Просто позволь мне быть рядом?
— Не могу. Так, как хочешь ты, не могу. Никогда не позволю. Это равносильно танцу на костях Славы. Этого не произойдёт.
— Хорошо, — сжал челюсти Владимир. — Я понял твоё нежелание и понимаю его причины. Я всего лишь прошу не бегать от меня. Я живой человек, Янина. Не каменное изваяние. У меня тоже есть чувства. Всё, чего я прошу, это просто хотя бы не бегать от меня, как от чумного. Неужели я этого не заслуживаю?..
Голос Владимира был полон затаённой боли и отчаяния.
— Заслуживаешь. Ты заслуживаешь гораздо большего, Володя, — говорю, немного помедлив, и несмело накрываю его скрещённые пальцы своей ладонью.
Легонько сжимаю, но не успеваю отнять руку. Владимир прижимается щекой к тыльной стороне ладони. Его жест пробивает брешь в моей обороне.
Мне не хотелось бы проникаться к Владимиру чувствами, но сейчас я понимаю, что капле чего-то удалось просочиться внутрь меня.
— Как минимум, я заслуживаю тебя, — говорит он и отстраняется.
— А может быть, наоборот, это я тебя недостойна? — отвечаю с нервным смехом. — Что ты во мне нашёл? Неужели вокруг тебя мало других женщин.
— Женщин много. Но ты — одна, — усмехается Владимир. — Вот так меня на тебе переклинило. Моя лунная…
Он освобождает руку и гладит подушечками пальцев заживающий шрам на моей щеке в виде полумесяца. Кожа под корочкой заживающей болячки начинает чесаться от этого невинного касания.
Мне хочется скорябать её, выскрести из нутра то немногое, что откликается на этого мужчину.
— Володя, не надо. Думаю, что есть много тех, кто был бы рад оказаться с тобой.
— В постели? Моя постель не всегда пустует. Но это просто трение, снятие напряжения. Ничего похожего на то, что было между нами.
— Володя, не начинай. Прошу. Пожалуйста. Я не смогу так. Я буду постоянно корить себя и ненавидеть. Я хочу сделать вид, что не было ничего. Так будет проще. Но если ты будешь постоянно напоминать, я сойду с ума.
— Не надо. Я понял тебя, Янина.
Владимир молчит и подливает мне ещё чая.
— Как будешь отмечать Новый Год? — меняет он тему разговора.
— Поеду к маме на новогодние праздники.
— Далеко, — хмурится Владимир. — Поездом будешь долго добираться. Полетишь на самолёте.