Счастье – это…
Шрифт:
– Извини у меня небольшой беспорядок, я не ждал гостей сегодня.
Собираю разбросанные вещи, Полина понимающе улыбается. Ее улыбка греет мне душу. Я улыбаюсь в ответ, замирая на месте, она обезоруживает меня.
– Ладно, – прихожу в себя. – Полин сейчас иди, прими горячий душ, а я пока заварю чай и достану малину.
– Душ?! – распахнув свои глаза, удивленно смотрит на меня Поля.
– Не стоит переживать, я тебя не побеспокою, только найду во что бы тебя переодеть, да и чистое полотенце где-то тут было.
Ухожу в спальню, центральное место в которой занимает огромная кровать с большим количеством подушек. Подобное подсмотрел в голливудских фильмах, на которых с детства был помешан. Помните, у них супруги перед сном всегда складывают огромное количество
– Держи, это конечно не то к чему ты привыкла, но платья я не ношу.
Полина снова улыбается. Провожаю ее в ванную комнату, которая, я уже упомянул об этом, довольно большая. Но, несмотря на это я отказался от ванной или вульгарного джакузи. Здесь установлена современная напичканная всякими прибамбасами, довольно просторная душевая кабина, в которой я люблю расслабиться под лейкой, имитирующей дождь после работы. Остальное пространство отдано под небольшой туалетный столик со шкафчиками. Ну и, конечно, унитаз, трону как я его в шутку называю. Из тумбы туалетного столика достаю чистое полотенце и вешаю на крючок возле душевой кабины.
– Я оставлю тебя, как будешь готова, выходи я заварю чай, – она кивает, и я ухожу прочь.
Спустя примерно полчаса Полина выходит из душа. Ее мокрые волосы аккуратно зачесаны назад, щеки разрумянились, то ли от горячего душа, то ли от стеснения. Она надела мои штаны, они сильно ей велики и футболку, край которой она завязала узлом, так что виднеется небольшая полоска оголенного животика. Даже в этих балахонистых вещах она невероятно сексуальна. Я не в силах оторвать взгляд от нее. Замираю с чашкой чая в руках, а Полина медленно, покачивая бедрами, подходит к барной стойке, и садится на высокий стул. Без макияжа она выглядит еще более юной и милой. Совсем девчонкой. Заглядываю в ее глаза, где читаю усталость, грусть и какую-то затравленность. Что же могло случиться с этой милой девушкой? Кто или что могло так расстроить и обидеть этого ангела?
– Это мне? – указывает на бокал Поля.
– А? Да, держи, еще горячий, – протягиваю ей чашку.
– Спасибо, – тихо говорит она и делает первый глоток.
– Тебе лучше? – спрашиваю и сажусь напротив нее.
– Да спасибо, очень вкусный чай.
– Мне привез его товарищ из Индии. – Она делает еще глоток. – А теперь, когда ты успокоилась и согрелась, я готов тебя выслушать.
Нерешительность, сомнение проносится по ее лицу, она обнимает руками чашку с горячим напитком и опускает взгляд.
– Максим – это… – неуверенно начинает она, и на выдохе говорит то, что выбивает почву из-под моих ног, – мой молодой человек.
– Твой кто?! – теперь я не уверен, что хочу слышать ее рассказ. Встаю со своего места, поворачиваюсь к ней спиной и руками облокачиваюсь на столешницу.
– У нас все сложно, – почти шепотом говорит она.
Но это не главное. Главное, что она не одинока, и она обманула меня. Мои руки сжиматься в кулаки. Как же это мерзко, я сам был в шкуре человека, которому наставляют рога и это очень неприятно, мягко говоря. Разворачиваюсь к ней, она поднимает на меня свои невинные глазки, в которых читается страх. Она боится моей реакции. И правильно делает. В душе у меня бушуют противоречивые чувства. С одной сторону разочарование, обида, даже презрение в какой-то степени, а с другой – это же Полина. Та Полина, в которую я, что греха таить влюбился. Влюбился с первого взгляда навсегда и бесповоротно. Наступив себе на горло, я сажусь на свой стул, делаю большой
– Рассказывай дальше.
Мама права, мне нужно выслушать ее, как бы это ни было тяжело. Она опускает взгляд и начинает свой рассказ.
– Я тогда только окончила школу, мне вот-вот должно было исполниться 18, и мы с девчонками организовали ансамбль и выступали в ночных клубах моего города и области. – Вот это новость, она открывается все более с новой стороны. – Ты не подумай, там все было прилично, ни каких раздеваний и прочего, только танцы.
Она поднимает глаза на меня и определено ждет реакции. Я только пью свой чай, не хочу, чтобы мои эмоции, который бушуют внутри, повлияли на ее рассказ.
– На одном из таких выступлений мы познакомились с Максимом, – продолжает она. – Это были первые и единственные серьезные отношения в моей жизни. Сначала все было замечательно, мы были молоды, влюблены. Он только попросил меня бросить клубы, и я согласилась. Я начала преподавать в своем училище, параллельно учась. Мы планировали будущие, мечтали, что откроем после окончание моей учебы школу танцев, но этому не суждено было случиться. Он вдруг изменился, начал вести себя очень агрессивно, ревновать меня к каждому столбу. Я не понимала, что с ним происходит. Мы к тому времени уже жили вместе. Он поздно приходил домой, или мог вообще пропасть на несколько дней. На все мои недовольства он довольно грубо отвечал, что хочет обеспечить нам достойное будущие. Он начал применять силу по отношению ко мне, мог сильно схватить за руку или толкнуть. Это позже я узнала, что он связался, мягко говоря, с опасной компанией, и в его жизни появились наркотики. Отсюда и агрессия. Я честно пыталась с этим бороться. Я с ним разговаривала, умоляла пройти лечение, я его любила, и хотела спасти. Но он убил эту любовь, когда однажды после отчетного концерта один папа моей ученицы подарил мне букет цветов и конфеты. Он не успел этого сделать в зале, поэтому нашел меня на парковке и вручил подарок со словами благодарности. Он не имел в виду ничего плохого, просто отблагодарил меня за работу. Макс это видел, и он этого не понял, он пришел в ярость. Он накинулся на этого мужчину и жестоко избил. Я таким его не видела никогда. Я просила его остановиться, просила успокоиться, но он бил и бил. А потом приказал мне сесть в машину, и как ни в чем не бывало, поехал домой. По пути он молчал, а я пыталась объяснить, что это все случайность и это только папа моей ученицы, он молчал, и это было ужаснее всего. Приехав домой, он все также молча, решил проучить меня, – девушка опускает глаза, вздыхает, и я замечаю дрожь в ее руках. – Он избил меня, а после взял силой.
Я не ослышался? Что он сделал? Чувство шока сменяется злостью, мои руку, лежащая на столе, складывается в кулак, а челюсть со скрежетом сжимается и лишь только нежное прикосновение Полины немного успокаивают меня.
– Я собрала вещи в этот же день, – продолжает она. – И ушла к родителям. Но он не угомонился. Он буквально преследовал меня. Сначала умолял вернуться, просил прощения, потом стал угрожать. Последней каплей стало, то, как он подкараулил меня в подъезде и угрожал ножом. Я тогда очень испугалась. Меня буквально, сам не зная этого, спас сосед, поднявшейся на мой этаж. После этого, я позвонила Вики и буквально за один день убежала в Питер. Я даже подумать не могла, что он сможет меня найти здесь, но, наверное, кто-то из общих знакомых рассказал, где я.
Она замолкает. Я тоже не могу произнести ни слова. Перевариваю информацию, которую только что услышал. Да возможно он болен и ему нужно помощь, но в моей голове не укладывается, как можно причинить боль столь хрупкому и нежному созданию как Полина.
– После вашего конфликта, – продолжает она и указывает на мою бровь. – Мы с Викой поднялись в квартиру. Максим и Рома сидели на кухне. Когда Макс увидел меня, но кинулся мне в ноги и начал умолять простить его, я предложила поговорить в комнате, он согласился. Там я объяснила ему, что между нами все кончено, и я не хочу его больше видеть. Он вроде даже все понял и пошел к выходу, – голос ее начинает дрожать. – Но он просто закрыл дверь и…