Сцены страсти

Джеймс Дина

– Ты всегда говорил мне, что я всего лишь посредственность.

Он покачал головой, на его лице появилась обворожительная улыбка.

– За последнее время ты сделала большие успехи.

Она не поддалась.

– Я уже старею. Ты сможешь заменить меня более молодой актрисой. Она будет играть лучше.

– Миранда! – Он только развел руками и начал нервно ходить взад-вперед по комнате.

– Шрив!

Он остановился.

– Я лгал тебе. Ты же знаешь, что я лгал тебе снова и снова.

Она пристально посмотрела на него.

– Да, я знаю,

что ты мне лгал. Вновь и вновь. Все же приятно слышать, что ты признался. Конечно, сейчас ты мог опять солгать. Мог сказать мне все это только для того, чтобы я осталась.

– Как ты можешь так говорить?

– Ничего удивительного. С помощью своей лжи ты всегда добивался от меня того, что тебе было нужно.

Шрив смутился. Его смуглые щеки покраснели. Красивые глаза Ромео потупились, потом он вновь взглянул на нее.

– Но сейчас я говорю чистую правду. Она тронула его за рукав.

– Шрив, я должна ехать. Я не смогу жить, если не рассчитаюсь с ним.

Он схватил ее за плечи.

– Нет. Это все игра. Ты вбила себе в голову эту кровную месть, прямо из скверной итальянской трагедии. Ты отказываешься признать, что события двадцатилетней давности не имеют отношения к тебе.

– Все имеет отношение ко мне. Мой отец был убит. Безжалостно убит. И теперь его убийца дважды пытался убить меня. Погиб еще один человек. Зрители в театре испытали шок. Из-за него резко переменилась моя жизнь и жизнь сестры и матери, и это принесло всем нам одни страдания.

Его руки сдавили ей плечи. Он резко встряхнул ее.

– О двух последних ты ничего не знаешь. Это лишь твои предположения. Что же касается тебя, я не видел, чтобы ты очень страдала. Ты знаменитая актриса, красивая, обожаемая, живущая в роскоши. И, кстати, твоя сестра учится в самой престижной школе для девочек, а твоей матери жилось в Чикаго намного легче, чем в форте Галлатин.

– Мы и при моем отце могли бы иметь все, что захотели, – возразила Миранда.

– В самом деле? Ты так считаешь? Если бы он не погиб в форте Галлатин, кто знает, может быть, он погиб бы в следующем месте своей службы? Твоя мать могла умереть, рожая Рейчел в далеком гарнизоне без медицинской помощи. Ты могла заболеть тифом или холерой.

– Я не хочу об этом слышать.

– Твой отец мог получить назначение в Вашингтон, но у него не было шансов подняться по служебной лестнице. Капитан в далеком гарнизоне живет в условиях, в которых твоя мать состарилась бы раньше времени. Уэстфолл по крайней мере женился на ней и…

– Он убил моего отца, чтобы заполучить ее. У моего отца просто не было возможности сделать что-то для нее или для нас с Рейчел. Он погиб вместе с восьмьюдесятью другими солдатами, а человек, который погубил их по своим эгоистичным мотивам, получил назначение в Бюро по делам индейцев. Боже мой! Где же справедливость? Он будет решать судьбы тысяч людей – белых и индейцев. Ради собственной славы он развяжет новую войну. Я не позволю ему. Не позволю!

– Миранда. – Совершенно расстроенный, Шрив привлек ее к себе и крепко поцеловал.

Его язык проник ей в рот, заглушая ее протест. Не обращая внимания, что в его объятиях она была холодна как статуя, он провел руками по ее телу, вниз по спине до упругих ягодиц. Он прижал ее к себе, чтобы она почувствовала его возбужденное состояние. – Я хочу тебя, – прошептал он. – Я люблю тебя. Ты меня слышишь? Я тебя люблю. Она обвила руками его шею.

– О Шрив! Прошу тебя, не говори мне этого сейчас. Только не сейчас. Я так давно хотела услышать эти слова, но ты произнес их слишком поздно.

– Еще не поздно. – Его губы стали нежными, ищущими чувствительные места у нее на шее и за ушами. Его руки начали ласкать ее грудь, пощипывая соски сквозь тонкую ткань блузки и сорочки. – Миранда…

– Не надо, Шрив. – Она почти плакала. – О, прошу тебя, не надо.

– Ты же сама хочешь меня. – Он закрыл ей рот поцелуем, глубоким и требовательным. Он почувствовал, как она вся затрепетала. Тихо усмехнувшись, он приподнял ей юбку.

Ее протест смолк, когда его ладонь пробралась ей в панталоны и легла на пушистый треугольник. Миранда была внутри теплой и влажной, ждущей его. Его палец нашел холмик наслаждения и начал ласкать его.

Вдруг Миранда отстранилась. Ее грудь вздымалась, по телу пробегала дрожь, но она вырвалась из его объятий.

– Я же сказала: «Не надо». Он усмехнулся.

– Не говори так. Лучше иди ко мне, здесь твое место.

Она протестующе подняла руку.

– Отойди от меня.

– Дорогая, но ты же на самом деле не хочешь этого. – Он повлек ее к кровати.

– Я не шучу. Отойди от меня.

Он схватил ее, прижал к себе и начал целовать в губы, в шею. Она затрепетала: ее тело жаждало его ласк, а разум противился этому. Одной рукой Шрив расстегнул на ней блузку.

– Не надо, – простонала она, но его пальцы уже ласкали ее соски, потом он прижался к ним губами.

По щекам Миранды потекли слезы.

– Варвар, – прошептала она. – Ты гадкий, испорченный, эгоистичный человек.

Он поднял голову, улыбнулся ей и поцеловал в губы.

– И ты любишь Меня. Да, я такой, но я люблю тебя, и ты это знаешь.

– Шрив, побойся Бога…

Он подхватил ее на руки и понес на кровать. Она лежала вздрагивая, пока он раздевал ее, не переставая целовать. К тому времени, как она оказалась полностью обнаженной, она уже была вне себя от желания. Он раздвинул ей ноги и, приподняв ее тело, начал целовать ее и ласкать языком, заставляя Миранду стонать и вздрагивать.

Он вел любовную игру так, словно выступал перед большой аудиторией, его чувство времени было безупречным. За мгновение до ее оргазма, он поднял голову. Потемневшими от страсти глазами он посмотрел на нее. Он тоже дрожал.

– Ты никогда не покинешь меня, – пообещал он. – Мы принадлежим друг другу. Всегда принадлежали и будем принадлежать впредь.

Ее лицо застыло, широко распахнутые глаза светились страстью.

Он опять прижался губами к ее телу, лаская языком жемчужину наслаждения.