Сценарист
Шрифт:
— Я люблю тебя, мама. — произнесла я с улыбкой и медленно вышла из помещения, заметив то, что она снова погружается в сон.
Как только я оказалась за дверью, из моих глаз тут же хлынули звёзды, которые я попыталась спрятать со своими руками. Хорошо, что отца не было дома — не хотелось бы, чтобы он слышал мои всхлипы.
* * *
После того дня я старательно пыталась убедить всех окружающих в том, что Ворон и Стервятник — злодеи. Мне даже пришлось рассказать многим историю, что приключилась в ту самую ночь. И знаете что? Мне никто не поверил! Да, никто! Все лишь смеялись над моими рассказами, выставляя меня глупой придумщицей, которая просто хочет лишнего внимания! Впервые за долгое время моя отчуждённость
«Не пытайся оправдать придурковатость своей мамаши этим!» — говорил мне с насмешкой один из одноклассников.
«Должно быть, твоя мама — простая шлюха. Ей просто не повезло, что один из мужиков был более жёстче, чем она представляла.» — говорил мне второй.
От таких слов мне было очень больно. Конечно, в глубине души я понимала, что никто не будет верить моим простым словам — нужны были доказательства. Но и тут был зарыт камень — никаких документов об изнасиловании не было найдено. Мы пытались с отцом найти их в той больнице, куда нас привезли после той ночи, но там… абсолютно ничего не было. Создалось впечатление, будто бы эти документы специально уничтожили. Нам даже удалось найти тех врачей, что лечили нас с мамой, но они даже не хотели говорить с нами об этом.
Их точно заставили молчать.
Как бы мы упорно не пытались доказать вину этих двух ублюдков, на нашей стороне не было ничего, что смогло бы нам помочь в этом. Неудивительно, что папа быстро сдался. Он, конечно, старался бороться, но сил теперь у него было не так много, как раньше, да и всякие надежды давно уже были разрушены. Я же намеренно продолжала идти вперёд, пытаясь добиться хоть чего-то, но дойти до успеха, увы, никак не могла.
С мокрыми глазами и с разбитым в дребезги сердцем я каждый день возвращалась домой, где меня ждала мама, погруженная в свой мир темноты и безысходности, из которого ей никак не удавалось выбраться, да и, скорее всего, никогда не удастся. Да, я действительно смирилась с тем, что ту маму уже нельзя вернуть — от неё осталась лишь оболочка, которая иногда испускала из себя страх и ярость. Как бы мне не хотелось верить в то, что всё наладится, мне пришлось столкнуться лицом к лицу с очевидной уже для всех реальностью, и теперь мне предстояло выбрать совершенно новый путь в жизни и новые методы, что будут в ней применены.
Душа моя была изранена яростью и обидой. Я ненавидела этих двух убийц, они стали символом моего разрушенного мира, где правда и справедливость оказались всего лишь пустыми словами. Я ненавидела их безнаказанность, их самодовольные и высокомерные улыбки. Но еще больше я ненавидела саму. Да, я всё ещё была ребёнком, но это никак не умаляло мою слабость и мою бесполезность. Мне так хотелось чем-нибудь помочь родной матери, но у меня не было ни сил, ни возможностей сделать это.
Мечты о мести пронизывали каждую клеточку моего существа. Я представляла себе, как эти двое героев покоряются перед истинной силой, перед правосудием, которое я так страстно желала увидеть. Но мои мечты оставались лишь фантазиями, а реальность отвергала меня. Темные тени ненависти окутывали мое существо, заменяя радость жизни пустотой и горечью. Я стала одержима одной мыслью — уничтожить все, что связано с этими проклятыми героями. Но даже в этом вихре мести я чувствовала, что они все еще контролировали меня, заставляя терять рассудок и терять саму себя.
Мир стал для меня темным и безысходным местом, где правда и справедливость были просто пустыми иллюзиями. Я потеряла веру в людей и в саму себя. Моя жизнь стала бесконечным циклом борьбы и разочарований, и я не видела выхода из этой черной бездны.
Я долго
Но в один момент всё вырвалось наружу.
— Что придумаешь на этот раз, сказочница? — спросил ехидно один из местных задир. — Кого из твоих родных изнасилуют и изобьют в этот раз?
Он открыто провоцировал меня, как и открыто издевался, да ещё и на глазах всего класса. Раньше я на него и внимания не обращала, но сейчас он явно испытывал собственную жизнь на прочность. Я понимала, что мне нужно быть стойкой и спокойной, но тёмные чувства внутри прямо так и кричали, чтобы я наказала наглеца. Мне приходилось отчаянно сопротивляться этому желанию, ибо я не хотела лишних проблем.
— Чего молчишь? — продолжил спрашивать он. — Не можешь ничего придумать? А я так надеялся на ещё одну драматичную байку! — посмеялся он.
— Отстань от меня. — попыталась отстраниться от него я, но он был крайне упёрт в своём желании.
— Да брось! — махнул рукой он. — Ты же самый настоящий мастер в этом деле! Выдай что-нибудь такое, чтобы у меня аж слеза из глаза пошла!
— Отъебись. — уже более грубо ответила я.
— Ого! Да ты у нас плохая девочка! — насмехался он. — Прямо как твоя мама в ту ночь! Похоже, за это она и получила!
И в этот момент у меня сорвало крышу: я набросилась на него, свалив его с ног, после чего начала наносить случайные удары по его тупому лицу. Меня тут же попытались оттянуть его дружки, но я специально отращивала длинные ногти, чтобы ими можно было воспользоваться, как оружием, так что, как только они меня схватили, я тут же расцарапала их лица, от чего они тут же отбежали от меня, держась за кровоточащие раны на своих рожах. Избавившись от надоедливых мошек, я вновь вернулась к своей первой жертве.
Мои кулаки с гневом и яростью сеяли разрушение, падая на его безмолвное лицо. Я не знала, что меня охватило, но все эти месяцы подавленности и унижений вырвались наружу. Каждый удар был наполнен моей яростью, моим стремлением нанести боль и страдание тому, кто осмелился насмехаться над моей болью. Я не видела ничего вокруг, кроме его искалеченного лица, залитого кровью и слезами, и не слышала ничего, что кричали мне люди вокруг. Мои руки двигались быстро, точно и беспощадно, будто бы у меня уже был опыт в подобном деле. Я не думала о последствиях или о своей безопасности — было только желание наказать его за все, что он себе позволил. Я разрешила себе полностью погрузиться в эту тьму, которая манипулировала мной. Его крики и стоны были музыкой для моих ушей, наполняя меня удовлетворением. Чувство силы и контроля наполнило меня полностью, и я не собиралась останавливаться.
Кровь брызгала вокруг нас, а мои кулаки продолжали наносить беспощадные удары. Я не знала, сколько времени прошло, и не обращала внимания на боли, которые пронзали мои суставы. В этот момент я была властелином этого момента, где месть исказила моё лицо, превратив его в маску, олицетворяющую жестокость.
Когда на меня снизошла усталость, я всё-таки встала и позволила своей жертве перестать страдать от моих атак. В тот момент у меня была сильная одышка, которой я очень сильно поразилась. Никогда не думала, что могу довести себя до такой стадии усталость. Однако, чёрт побери, это было так круто и приятно, что я ни о чём не жалела!
Осмотревшись вокруг, я поняла, что внимание всего класса устремлено на меня. Лица моих одноклассников выражали лишь одну эмоцию — страх. Каждый из них боялся меня, и никто из них не хотел подходить ко мне ближе, понимая, что и на них может выплеснуться мой гнев. Я же всё это время улыбалась настолько широко, насколько могло позволить моё лицо.
Сейчас я впервые за долгое время испытывала настоящую радость.
— Ты… Ты монстр! — закричал мне один из одноклассников, не осмеливаясь подойти ближе.