Сценарист
Шрифт:
«Уже вторая белка угарает надо мной. Какой-то это жестокий парк.» — подумал Син, стараясь быстрее уйти от дерева, с которого белка продолжала наблюдать за ним.
Парень начал медленно терять рассудок. Каждый шаг вызывал все большее раздражение, а его раздражение — все больше шагов. Круги становились шире, деревья — выше, а время — неизмеримо медленнее. Он начал задавать себе вопрос, нужно ли ему это всё, и не проще ли было бы отправиться в домой, покончив на сегодня со встречей, которая, похоже, не состоится.
Но нет, он все-таки продолжал
Тринадцатый круг. Четырнадцатый. Упрямство смешалось с безумием, а его раздражение достигло невиданной высоты. Каждая встреча с теми же самыми людьми стала для него настоящим испытанием, и он уже не знал, что ему делать, чтобы выбраться из этой безумной петли.
Наконец, спустя столь продолжительное время, Син всё-таки психанул, в результате чего плюнул на всё и присел на первую попавшуюся скамейку, которая стояла спинкой к задней части другой скамьи. Парень медленно наполнялся злостью, которая, казалось, вот-вот вырвется. Син чувствовал, как злость внутри него бурлила и нарастала, словно гигантский котел на огне. Он был полон раздражения, злобы и желания надрать задницу Цикаде. Каждый прошедший мимо человек вызывал у него желание взорваться, выкрикнуть все свои мысли и эмоции на весь парк.
Он сжимал кулаки, пытаясь справиться с внутренним бунтом. Его глаза были пронзительными и полными ярости, а лицо искрилось неистовством. Он чувствовал себя обманутым, запутавшимся в собственных сетях безвыходности.
Син сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но его сердце продолжало биться с бешеной силой. Каждый его вдох наполнялся злобой, которая тяжело лежала на его груди. Он чувствовал, как его терпение рассыпается в пыль, а рассудок ускользает, как вода сквозь пальцы.
Он посмотрел вокруг, видя те же самые лица, которые уже давно стали символом его раздражения. Они смеялись, разговаривали, влюблялись, а его мир обрушивался вокруг него. Он чувствовал себя заточенным в этой бесконечной петле, из которой нет выхода.
В этот же момент на скамью, что стояла позади него, присел неизвестный Айкаве человек, чьё лицо скрывала пластиковая маска в стиле «стимпанк». Он был одет в лёгкую чёрную куртку с капюшоном, который прямо сейчас располагался на его голове, белую футболку, чёрные спортивные штаны и жёлтые кеды. На его глазах можно было разглядеть тонкие очки, сквозь которые, буквально, светились жёлтые глаза, похожие на глаза тигра, что готов прямо сейчас разорвать свою жертву.
— Я уж думал, что ты будешь кружить по этому парку до тех пор, пока тебя не покинут силы. — усмехнулся незнакомец, приняв расслабленную позу, закинув одну ногу на другую.
Айкава тут же попытался обернуться, но незнакомец приставил свой локоть к его затылку, остановив его.
— Не советую поворачиваться. Не люблю говорить с глазу на глаз с подобными тебе людьми. — сказал он, после чего Айкава принял ту позу, в которой и сидел до начала этого разговора.
— А я подумал, что ты уже не появишься. — ответил неизвестному Син. — Подумал,
— Я не боюсь тебя, парень. — тут же вставил своё слово собеседник. — Мне нет смысла бояться тебя.
— Почему же? Ты настолько уверен в том, что я не атакую тебя, например, сейчас? Прямо сейчас ты в зоне моей досягаемости, так что я смогу убить тебя за несколько секунд. — высказал теорию парень.
— Увы, но ты этого не сделаешь. Безусловно, у тебя хватит сил для того, чтобы оборвать мою жизнь, но это обернётся для тебя не самыми приятными последствиями. Во-первых, мы сейчас сидим в центральном парке, в который за минуту могут слететься самые сильные герои этого города. Меня то ты убить сможешь, но вот справиться с ними — нет. Ты сейчас не в том состоянии, чтобы противостоять подобным сильным личностям. Во-вторых, я нужен тебе, Син, а ты не настолько глупый, чтобы убивать того, кто способен привести тебя к желаемой цели. — ответил Цикада, ухмыльнувшись под маской. — Я вообще не понимаю твоего поведения, если честно. Тебе уж точно не выгодно дерзить мне, как и пытаться убить меня. Хочешь попробовать запугать меня? — задал вопрос хакер весёлым тоном.
— Да, я действительно пытался испугать тебя своей уверенностью и своей силой. — не стал скрывать Айкава, разведя руками. — Этот способ всегда работал. И да, товарищ хакер, я также нужен тебе. — решил подметить он.
— Боюсь, что ты очень сильно переоцениваешь себя. Тех, кто способен выполнить мою просьбу, в этой стране очень много — нужно лишь поискать. Я никаким образом не завишу от тебя, что не скажешь про тебя. Можешь пытаться сколько угодно казаться важным и опасным, но на мне это никак не работает. Если хочешь, можешь попробовать убить меня прямо сейчас, но так ты лишишь себя шанса добраться до заветной цели. Я же обрету покой, о котором уже долгое время мечтаю. Как не посмотри, а я в любом случае в плюсе. — ухмылка Цикады под маской стала ещё шире. — Просто признай, что прямо сейчас ты в слабом положении, чтобы пытаться хоть как-то надавить на меня.
Син сдерживал волну раздражения, которая вспыхнула в его груди. Его ум работал на полную мощность, пытаясь найти рациональное решение в этой сложной ситуации. Он осознавал, что эмоции и нерассудительные поступки не приведут его к желаемой цели.
Слова Цикады отражали его уверенность и проницательность. Айкава не мог отрицать, что противник обладал исключительным интеллектом и навыками, которые делали его опасным противником. Эта сцена напоминала интеллектуальное противостояние, где два сильных ума пытались переиграть друг друга.
С каждой фразой хакера его уверенность и самоуверенность росли. Улыбка под его маской становилась все более насмешливой и вызывающей. Цикада точно знал, что его интеллект и проницательность превосходят Сина в этой игре. Он играл на своих правилах и наслаждался контролем над ситуацией.
Син понимал, что его раздражение и желание показать свою силу стали лишь оружием в руках Цикады. Он был вынужден признать, что сейчас он находится в неудобном положении и что попытки надавить на Цикаду не принесут ему победу. Это была игра умов, и Цикада, безусловно, был на шаг впереди.