Сценарист
Шрифт:
Айкава остановился прямо напротив Мэй, уперевшись прямо в ствол пистолета. Казалось, что Сина вовсе не беспокоил тот факт, что девушка прямо сейчас могла выстрелить и прикончить его. Похоже, что он не верил в такой вариант событий, а неуверенный взгляд Хацуме лишь подтверждал его догадку.
— Я бы мог убить тебя уже четыре раза. Ты же можешь убить меня даже сейчас, ибо прямо сейчас я открыт, как никогда раньше. Если можно так выразиться, я, буквально, прямо сейчас позволяю тебе убить меня и покончить со всем этим. Ты бы могла сделать это, после чего, скорее всего, стала героем в глазах общества — героем, который отомстил на Всемогущего! Ты бы больше никогда не нуждалась в финансах, ибо государство подсадило бы тебя на пожизненное спонсирование. Любая прихоть твоя будет исполняться в мгновение ока! Тебе стоит лишь нажать на курок и сделать выстрел. — проговорил Син и медленно приблизился к голове девушки, нависнув над её ухом. — Но ты не сделаешь это, верно? Ты боишься убить меня.
Вновь мерзко улыбнувшись, Айкава немного отдалил голову и посмотрел в жёлтые глаза Мэй, на которых, кажется, вот-вот сверкнут слёзы. Ей было по-настоящему страшно в этот момент, ибо такого Сина она видела впервые. Раньше он казался ей добрым и приятным человеком, который никогда не станет творить зло, но тот, кого она видела прямо сейчас, был его полной противоположностью. Она видела в нём настоящую угрозу, от чего комок в её горле с каждым моментом становился всё более горьким.
— Всем нам хочется быть немного большим, чем мы есть на самом деле. Ты хочешь выглядеть смелой и опасной, но это, увы, не твоя настоящая натура. Ты бы могла, разумеется, придерживаться образа, но в первый раз ни у кого это идеально не получается. Ты удачно начала, но продолжила, к сожалению, ужасно, от чего я перестал верить в то, что ты являешься хоть какой-то угрозой для меня. — разочарованно сказал Айкава, повернулся к девушке спиной и последовал к металлическим ящикам, которыми он занимался ровно до того момента, пока его не отвлекла Мэй.
Девушка же чувствовала себя опустошённой. Все её задумки и планы были разрушены в один миг, да и сломалось всё только по её вине. Она… переоценила собственные возможности. Она верила, что парень не поднимет на неё руку, но она не брала в расчёт то, что он может действовать на неё психологически, ломая её внутренний стержень всё сильнее и сильнее. И она бы сломалась, если бы где-то в глубине её души не теплилась надежда, что всё ещё можно изменить. Маленький огонёк этой веры не хотел просто так исчезать, и девушка решила воспользоваться им, ибо другого оружия у неё больше не было.
— Зачем ты сделал всё это, Син? Зачем ты стал злодеем? Зачем ты убил Всемогущего? Зачем всё это? — уже со слезами на глазах задавала она вопросы, на что получила весьма раздражительный взгляд от Айкавы.
Парень остановился и вновь повернулся лицом к девушке. Казалось, что прямо сейчас она смогла задеть его за живое, учитывая то, что в его глазах промелькнули гнев и раздражение.
— Хоть бы кто-нибудь спросил меня о том, почему я это сделал. Всех интересует лишь то, зачем я это сделал, но «почему» никого не заботит, а ведь это, по сути, самое важное в этой теме. — развёл он руками, прикрыв глаза. — Что с тобой будет, если я скажу тебе, что мне всего этого просто захотелось? Быть может, я не вижу смысла в геройстве и во всём этом самопожертвовании. Меня такие вещи, Мэй, вообще не волнуют. Я лишь делаю то, что я действительно хочу делать, и, наверное, поэтому я кажусь для вас всех плохим парнем. — начал рассуждать он, направив свой взгляд на потолок.
— Но с твоей силой ты бы мог… — начала говорить девушка, но тут же была перебита.
— Я никогда не желал этой силы! — крикнул во всё горло он гневным голосом. — Я никогда не хотел такой причуды, которая бы выделялась из толпы. Я никогда не хотел смертоносной силы! Я никогда не хотел быть чем-то большим, чем обычным парнем! Я просто… просто хотел жить, как все нормальные люди. — более тихим тоном проговорил он, после чего его лицо наполнилось грустью. — Я, как и все дети, хотел обычного детства, в котором у меня бы было много друзей, в котором я бы играл с ними всеми в разные весёлые игры, а потом я бы шёл домой, где меня ждала любящая семья. Я… я действительно желал этого. — голос парня надломился, что сильно удивило Мэй. — Я бы всё отдал за то, чтобы моя жизнь была нормальной. Однако, другие люди с самого начала всё за меня решили, а другие их в этом поддержали.
Девушка была слегка удивлена подобным словам, ибо она не понимала, о чём он вообще говорит. Всё выглядело так, будто бы с ним что-то случилось в детстве, из-за чего он и стал таким, но она не знала, что же именно случилось, да и спрашивать сейчас об этом было не лучшей идеей, ибо, как ей казалось, Син мог взорваться в любую минуту, так что она продолжала молчать, вслушиваясь в каждое слово парня.
— Моя мама умерла при родах, а меня отправили после этого в особый детский дом, который на самом деле являлся испытательным полигоном, в котором при помощи детей учёные старались изобрести универсальную вакцину, которая позволила бы каждому в мгновение ока превзойти пределы своей причуды, став по-настоящему грозным солдатом. Каждый день нас пичкали всякой дрянью, заставляли изучать боевые искусства и часто били, если мы не соответствовали их ожиданиям. Каждый день был для нас настоящим адом, выбраться из которого не представлялось возможным. Все мы изо дня в день верили в то, что настанет момент, когда мы сможем выбраться из этого кошмара, и мы верили в то, что кто-нибудь нас спасёт. Но… никто не пришёл. Никто. —
Син подошёл ближе к ящикам и провёл по ним своей рукой. Ощутив прохладный металл своей кожей, он, кажется, немного успокоился. После этого его голос звучал более мелодично и утончённо.
— Я остался единственным, кто выжил в том аду, и я стал тем, кто его разрушил, убив при этом всех страдальцев, что также, как и я, мучились там годами. Быть может, я подарил им свободу и спасение, но я не считаю, что они должны были получить это посмертно. Считаю ли я себя виноватым за то, что оборвал их жизни? Безусловно. Я никогда не отмою всей той крови, что прямо сейчас находится у меня на руках. И знаешь, что самое забавное? После всех этих событий в моей жизни появился отец, который, казалось, хотел помочь мне. В первое время я даже думал, что он сможет вытащить меня из того забвения, в котором я пребывал всё это время, но позже я понял, что он помогает мне лишь для галочки. Он никогда не был для меня полноценным отцом. Скорее, он просто помогал мне существовать, отправляя деньги каждый месяц. Конечно, я ему за это благодарен, но это, увы, не отец. Быть может, если бы он был со мной больше времени, я бы не дошёл до того, что стал мстить всем тем, кто обидел меня в детстве. Глупо звучит, да? Однако, всё это правда, и я этого ни капли не стыжусь.
Айкава медленно развернулся в сторону Мэй и развёл руки в стороны.
— Ты хотела сказать, что я мог бы стать героем, так? Однако, зачем мне становиться им? Зачем мне спасать тех, кто наплевал на мою жизнь и на мою судьбу? Почему я должен стараться во благо тех, кто видел в нас всех лишь лабораторных крыс? Должен ли я заниматься самопожертвованием ради этого народа? Должен ли я восхвалять Всемогущего, помня о том, что он не спас нас в тот момент, когда он мог это сделать? Нет, Мэй, я ничего из этого не должен. Ты, наверное, хотела вернуть меня на правильный путь, но почему он является истинно-правильным? Кто так решил? Общество? То есть, если я буду отклоняться от этого всеми принятого пути, то я, получается, стану изгоем, так? Что же, я вполне согласен со всем этим, ибо так я действительно ощущаю себя свободным. Я буду делать лишь то, что я хочу делать, и я буду убивать тех, кого хочу убить, а не кого прикажут. Чувствовал ли я радость, когда убил Всемогущего? Нет, я не чувствовал в тот момент ничего. Скорее, я лишь просто исполнил своё желание, после чего могу свободно двигаться дальше. Я хочу жить своей жизнью, Мэй, и если для этого мне придётся стать злодеем в глазах общества, то я с радостью стану им.
Мэй же слушала каждое слово парня, от которых ей становилось всё страшнее и страшнее. Она и представить не могла, что этот человек мог пережить такие события.
— Но… — запнулась девушка, пытаясь задать интересующий её вопрос. —… почему ты не рассказал об этом? Если бы ты поделился этим со всеми нами, то всё могло бы быть по-другому! — попыталась вновь привести в чувства она Сина, да только тот вновь лишь улыбнулся.
— Я должен был поделиться с вами этим? И что бы это дало? Если ты думаешь, что ваша жалость мне так важна, то ты в корне неправа. Мои слова бы никак не изменили ситуацию — вы бы просто жалели меня. «Бедненький Син! Сколько же ему пришлось пережить! Бедняга! Но теперь всё хорошо! Ты с нами! Мы не дадим тебя в обиду! Давай вместе станем героями!» — вот такие слова я бы услышал от каждого из вас, и никто из вас бы даже не подумал, что мне не нужны жалость, дружба и всё в этом роде. Я бы никогда не мог жить спокойно с мыслей о том, что Всемогущий всё ещё жив и здоров, и при этом все его ещё считают героем. Я бы никогда с этим не смирился, как и не смирился с тем, что обществу, которое, якобы, я должен защищать, глубоко плевать на меня, как и на мою судьбу, как и на судьбу всех тех детей, что пали во имя экспериментов безумных учёных, которые стремились к абсолютной безопасности этого самого общества.
Син медленно опустил руки и посмотрел на девушку хищным взглядом, от которого у той затряслись ноги. Кажется, прямо сейчас Айкава был готов сам напасть на неё, не жалея сил. Кажется, он был вполне готов даже убить её, если это понадобится.
— Ты пришла остановить меня, Мэй, но я неостановим. Если ты хочешь попробовать встать у меня на пути, то тебе лучше выстрелить прямо сейчас, ибо другого шанса для этого у тебя больше не будет. — произнёс он, немного задрав голову, от чего создалось впечатление, будто бы он смотрит на девушку сверху-вниз. — Я потратил на тебя слишком много времени, Мэй. Надеюсь, ты не станешь дальше расспрашивать меня. Давай покончим уже с этим.