Сбой
Шрифт:
– А если бы он продолжил запираться?
– Представь себе такое трагическое самоубийство в детском мультсериале! Джон, это был бы фатальный сбой. Куратор, проработав более десяти лет, не допустил бы такого. Даже несмотря на то, что он пошел войной против Совета. По нашему плану, он бы спас ее, а Совет наконец-то взял бы его.
– И что? Он же спас ее?
– Нет, он исправил обстоятельства смерти так, чтобы это было героическим самопожертвованием. Бензин и спичку заменили главным злодеем всей эпопеи. Но эта уловка ему не помогла. Блокада
– И этот первоисточник есть?
– Да, это мультсериал «Sonic X», а бывшего куратора зовут Кристофер Торндайк. Эх, Крис, Крис, как же ты дошел до такой жизни?
Астром с благоговейным ужасом посмотрел человека, который заставил совет кураторов поступиться своими принципами. Молодой мужчина с роскошнейшей каштановой шевелюрой сидел спокойно, и ничто его не волновало и не могло взволновать. Глаза казались остекленевшими. Он передвигался механически, как будто не по своей воле. Ваваропи продолжил говорить:
– Вселенную вернули в исходное состояние и выбрали нового куратора. На этот раз выбирали из персонажей. Причем дошли до абсурда – сделали куратором персонажа категории B. Но самое интересное, что уловка Торндайка на самом деле сработала. Просто один из персонажей все узнал и не смог простить куратору того, что он спасал себя, а не ее. Этот персонаж был влюблен в ту девочку, и помог нам.
– И кто же вам помог тогда?
– Джон, ты, может, и не знаешь такого. Тэйлз его звать.
– Лисица?
– Да, лисица. К счастью, мальчик ничего не помнит.
Внезапно взгляд Кристофера стал осмысленным. Он сказал:
– Привет, Николя.
– И тебе привет, Крис.
– Что стряслось?
– Твоей подочетной вселенной хронически не везет на кураторов. Первый продержался два года, вторым был ты, а третий…
– А кто третий, Николя?
– Эми Роуз.
– Что?! – Не только Астрому сегодня суждено было удивляться, у бывшего куратора глаза на лоб чуть не вылезли.
– То. Я сам этого не хотел. Но куратор из нее неплохой. Поверь мне, я сам проводил собеседование. Как говорится, если безобразие нельзя остановить, то нужно его возглавить.
– Совет окончательно сбрендил. Все больше и больше убеждаюсь, что это сборище маразматиков.
Астром просто сидел, оцепенев. Он не смел вмешиваться в разговор.
– Николя, что тебе нужно от меня?
– На твоей бывшей вселенной опять блокада неизвестного происхождения. Все мои попытки связаться с куратором…
– Я не при чем. Попыток побега не предпринимал, клянусь. Ты ведь об этом?
– Что мне делать, как думаешь?
– Пусти все на самотек, Николя. Позволь куратору разобраться самому. Иначе получится, что я зря здесь сижу.
– И что будет, Крис?
– Результат. Я не думал, что кто-то повторит мое сумасбродство… Поверь, оно того стоит. Позволь куратору самому разобраться. Я сказал то, что тебе требовалось?
– Да, рассказал. А о твоих мотивах я догадываюсь.
– Только догадываешься.
Кристофер еще немного подумал,
– А теперь и ты мне одну вещь скажи. Самосожжение Космо – этот сбой ведь не случаен, не бывает таких совпадений. Это ваша работа? Ну, скажи. Я года четыре уже гадаю.
Сеньор Ваваропи задумался.
– Крис, ты действительно хочешь это знать? Ты же наверняка все понял.
– Это вы подшаманили. Я так и знал. Я так и знал. Ладно, говорить не о чем, а время посещений закончилось. Так что до свиданья. Заходи еще.
Начался ввод в кому. Отчетливо зазвучала клубная музыка – тупой, долбящий ритм. Взгляд Торндайка опять стал остекленевшим. А Астром, постоянно молчавший, подумал, что стоит рассказать об Эми. Он ведь видел ее.
– Сеньор Ваваропи, вы его послушаетесь?
– Джон, этот человек ошибся всего один раз в жизни.
– Судя по всему, его ошибки – это нечто страшное.
– Ты не видел, что бывает, когда он не ошибается. А так было всегда.
– И когда он ошибся?
– Он ошибся, когда дал мне тот же совет. Но теперь, похоже, он угадает.
Астром решил все-таки не говорить Сеньору Ваваропи, что он видел Эми Роуз.
Глава 72 – «Память»
Память… Где же ты? Все, что он знал, это то, что он начал жить не вчера утром. Тем не менее… Это существо начало жить вчера утром, если верить его памяти. Нет, он помнил, конечно, как двигать руками-ногами, глотать, помнил свой родной язык… Так что можно считать, что память сохранилась. За исключением одной мелочи: всей жизни. Все, что дало утро, это какую-то странную, как будто чужую, но приятную мысль.
«Память вернется»
Почему? Откуда? Может, он и ничего не забывал? Что, если он сам окружил себя ложными запретами? Бесполезно. Озарения нет. Память… Придется заполнять по новой. Хотя бы видом этой комнаты. Приятные, теплые цвета, довольно мягкая кровать. Солнце, светящее в комнату, дает ощущение уюта и как бы стирает детали. Внезапно пришло в голову, что надо бы сделать зарядку. Почему? Он же с утра ее делал. Он привык ее делать? Наверное, да. Значит, делаем. Пятьдесят отжиманий для начала? Что ж, вперед. Как ни странно, этого оказывается мало. Семьдесят пять? Хорошо, можно и семьдесят пять. Запросто. Почему? Наверное, тренировки. Или жизнь, что зачастую эффективнее.
А вот и зеркало. Отражение кажется родным. Это хорошо, когда отражение в зеркале кажется родным. Это очень хорошо. Значит, не все так безнадежно. Уже столько времени прошло. Четыре часа, как этот незнакомый даже с собою проснулся и терзает свою память. «Кто я?» Метр с чем-то росту, но сам себе кажется высоким. Наверное, он и есть высокий. Кожа красная. Очень нравится прическа, смахивает на дреды. И самое интересное – костяшки пальцев торчат несколькими шипами. Это так и должно быть? А ему нравится. Наверное, это нормально, когда сам себе нравишься. Именно нравишься, не переходя черту самолюбия.