Сборщик душ
Шрифт:
– Потерпела крушение с пол-лиги отсюда. Но рядом с путями этого… этой…
Он беспомощно ткнул пальцем в череду вагонов Регулярных Безостановочных и в запряженных вереницей десятерых моклеков. У головы каждого стоял махут; охрана поезда пялилась из своих паланкинов на развернутый храмовой стражей обыск не то с поразительным равнодушием, не то с куда более вероятной робостью – во всяком случае, вмешиваться явно не спешила. Возле последнего вагона толпилось еще больше охранников во главе с самой верховной кондукторшей – эти чувствовали себя еще вольготнее и, кажется, даже угощали еще одного
– Это называется Безостановочная Тележная дорога, – просветил я своего собеседника. – Хотя, как видите, она вряд ли безостановочна, да и моклеки тянут не телеги, а довольно-таки роскошные вагоны. Думаю, когда-то все начиналось именно с телег, перевозивших обычные, в основном продовольственные, грузы из Дурлала в Ортаон и товары ремесленного производства – в обратном направлении…
Как и следовало ожидать, расширение кругозора в планы офицера не входило, так что он весьма невежливо меня прервал.
– Так вы видели Богиню?
– Понятия не имею, – сказал я. – Я путешествую в купе один – о, благословенная роскошь! – но, признаюсь, время от времени выглядываю из окна и, пожалуй, видел по дороге нескольких женщин.
– Вы бы не приняли ее за смертную женщину, – рассердился офицер. – Она блистает добродетелями, свет ее незыблем, ибо она есть звезда путеводная для алчущих праведного пути!
– Нет, ничего похожего на этот портрет я точно не встречал, – даже с некоторым сожалением сказал я.
К этому времени стало ясно, что, хотя всех пассажиров повыгоняли из купе, никаких индивидуальных обысков никто не проводил. Поскольку богиню в поезде не обнаружили, общая атмосфера несколько разрядилась. Шансы, что при мне найдут нефритовую статуэтку, плавно стремились к нулю, и, замечу, приключения блудной богини уже интересовали меня куда больше ее физической привлекательности.
– И часто ваша Богиня предпринимает… незапланированные вояжи?
– Пикниль-Юддра Сияющая никогда не покидает стен города, – гордо отбрил меня офицер. – Только Юддра-Пикниль Темная может странствовать за его пределами.
Надо думать, некая тучка пробежала по моему челу при этих словах. Обсуждать локальных божков с их священнослужителями подчас бывает нелегко. Впрочем, вся эта история о богине, которая вовсе не сбежала, а может быть, и сбежала, но под другим именем, нисколько не противоречила традиции: как правило, божества не слишком стремились соответствовать жреческим учениям и священным текстам.
– Не уверен, что вполне вас понимаю, – сознался я. – В данный момент вы в сотне лиг от Шривета ищете богиню, которая никогда не покидает города, но при этом есть другая богиня, которая гуляет, где ей вздумается, но вы ищете не ее?
– Это богини-близнецы Дня и Ночи, – сообщил мне офицер. – Пикниль-Юддра Сияющая никогда не покидает города, а Юддра-Пикниль Темная никогда не входит в него, за исключением определенных празднеств. Неделю назад мы обнаружили, что храм стоит пустой, стража перебита, запоры взломаны, а Пикниль-Юддры Сияющей в святилище нет.
– Иными словами, вы ищете Пикниль-Юддру Сияющую?
– Мы ищем богиню в обеих ее ипостасях, – с достоинством отвечал офицер. – Ибо, возможно, это Юддра-Пикниль Темная сумела изгнать Пикниль-Юддру
– Понятно-понятно, – сказал я, хотя единственное, что мне было понятно, так это то, что передо мной торчит очередной чокнутый священник, принадлежащий к очередной чокнутой иерархии, власть которой зиждется на силе, черпаемой от очередной инореальной интрузии, антропоморфизированной в результате длительного общения со смертными. Да, в отличие от подавляющего большинства обитающих в этом мире обманутых слепцов, я не считаю их ни богами, ни даже божками. Существует теория, что, окажись кто-нибудь из смертных на каком-либо ином плане бытия, он бы тоже обрел там силы и атрибуты, которые местному населению показались бы вполне божественными. Однако я имею честь говорить с господами, которые знают куда больше моего, – если, конечно, вы те, кем я вас считаю, посланники древней конвенции… А вот вы – настоящий варвар, сэр рыцарь, если хотите променять цивилизованную беседу на эти ваши, как вам угодно их называть, голые факты. Тем не менее я продолжаю.
Дальше было не очень интересно. После небольшого спектакля на тему допросов и обысков воинственные священнослужители отбыли, и караван двинулся дальше. Вскоре после того, как стихли крики махутов, а моклеки восстановили свой неуклюжий аллюр (так что весь наш транспорт припустил с поистине замечательной скоростью, только чуть-чуть медленнее размашистого шага тренированных боевых животных) в кармане у меня началось какое-то шевеление. Запустив туда руку, я извлек нефритовую статуэтку и разместил ее на сиденье рядом с собой, где буквально тотчас же она вновь обратилась пленительной женщиной (вернее, богиней), и, приглушив свое сияние сразу же, теперь лишь загадочно мерцала, будто перламутр, какой встречается в самых лучших устрицах, способных подарить миру жемчужину.
– Итак, передо мной беглая богиня, – непринужденно обратился я к ней. – Надо думать, некая Пикниль-Юддра Сияющая?
Богиня расправила складки рукожа – не из скромности, насколько я мог судить, а для того, чтобы подать свои несравненные бедра в еще более выгодном свете.
– Не глупи, – строго сказала она. – Конечно, я Юддра-Пикниль Темная. Но ты можешь звать меня просто Юддра.
– Что-то вы странное говорите, – заметил я. – Тот жрец сказал, что это ваш, мнэ-э-э, двойник…
– Сестра, – поправила меня Юддра. – Считай, что мы близнецы.
– …что это ваша сестра покинула свою обитель и пустилась в странствия. И потом, если вы Тьма, то с какой стати вы светитесь?
– Между нами нет никакой разницы, – отвечала богиня, потягиваясь и простирая руки к мягкому стеганому потолку (их делают мягкими последние двенадцать лет – рискну проинформировать: с тех пор как самым досадным образом перевернулся вагон, в котором изволил ехать Принц-Инципиент Этемский; потолки тогда были куда тверже, и корону потом пришлось свинчивать у него с ушей). Так вот, богиня потянулась, и у меня, признаюсь вам, от этого зрелища перехватило дыхание. Я придвинулся к ней, но каково же было мое разочарование, когда рука прошла прямиком сквозь талию, которую я надеялся обнять! Юддра оказалась не вещественнее струйки пара.