Сборник
Шрифт:
Однако он скоро понял, что ему не нужно никому и ничего доказывать. Ведь он был сильнее, могущественнее кого бы то ни было. Доказывать ему было скучно. Он и так мог получить все, чего хотел.
И он оставил занятия. Перестал играть на гобое. А потом понемногу забросил и все остальное. Наконец буквально остановился – провел практически год без движения. Кто знает, что тогда творилось в его голове. Неделями он лежал и не произносил ни слова.
– А наш «гештальт», Гип, – так мы его называем, – сначала был идиотом, пока его головой оставался Дин. Когда
– Ого! – отозвался Гип. – Депрессивный маньяк, способный править целым миром…
– Джерри не хотел править миром, хотя знал, что сможет, если захочет. Но он не видел в этом никакой необходимости.
Ну и как об этом говорят его психиатрические тесты, он сдался и вскоре стал деградировать, впадать в ребячество, довольно злобное к тому же.
Тогда я и начала оглядываться – трудно было оставаться в доме. Принялась разыскивать такое, что могло бы отвлечь его, вывести из депрессии. И однажды целый вечер в Нью-Йорке я проговорила с одним из сотрудников РТИ.
– Радиотехнического института, – произнес Гип. – Мощное заведение. Я был его членом.
– Я знаю, он и рассказал мне о тебе.
– Обо мне?
– О том, что ты называл «математическим отдыхом». Об экстраполяции возможных законов и побочных проявлениях магнитного поля в гравитационном генераторе.
– Боже!
Она издала короткий, болезненный смешок.
– Да, Гип. Это я во всем виновата, но я тогда не знала, не думала. Просто хотела чем-то заинтересовать Джерри. Он действительно заинтересовался. Спросил обо всем Малыша и мигом получил ответ. Видишь ли, Дин сделал эту штуку еще до того, как Джерри появился у нас. Мы успели обо всем забыть.
– Забыть?! О такой вещи?
– Видишь ли, мы думаем не так, как обыкновенные люди.
– И в самом деле, – согласился он. – Вполне понятно.
– Дин сделал эту машинку для старого фермера Продда. Все в стиле Дина. Сделал гравитационный генератор для того, чтобы увеличивать и уменьшать вес дряхлого грузовика Продда – старик использовал его в качестве трактора. И все потому, что у Продда пала лошадь, а новая была не по карману.
– Немыслимо!
– Да. Дин и впрямь был фантастическим идиотом.
Потом Джерри спросил у Малыша, к чему может привести подобное открытие, если о нем узнает весь мир, и тот наговорил ему с три короба. Сказал, что эта штука перевернет весь мир – хуже новой промышленной революции. Но глобальные результаты могут быть непостижимыми. При определенном стечении обстоятельств разразится чудовищной силы война, при другом раскладе – наука помчится вперед куда быстрее, чем следует. Похоже, что в гравитации кроется ключ ко всему. И тогда к Единому Полю люди добавят еще одну составляющую – то, что сейчас называется психической энергией, или «псионикой».
– Материя, энергия, пространство, время и психика, – благоговейно выдохнул
– Ага, – непринужденно бросила Джейни. – Все это по сути дела одно и то же, доказательством чему и служила эта машинка. После нее никаких секретов в физике уже не могло быть.
– Колоссально! Значит, Джерри решил, что мы, недоразвитые волосатые орангутаны, того не достойны?
– Не Джерри! Ему дела нет до того, что с вами, орангутанами, будет. Однако Малыш сообщил ему, что вне зависимости от того, как пойдет история, машина эта обратит внимание общества на нас. Сам знаешь. Ты нашел нас самостоятельно. Только ЦРУ сделает это не за семь лет, а за семь недель.
Это и обеспокоило Джерри. Он ушел в свою раковину и хотел одного – медленно преть в собственном соку в своем лесном убежище. Он вовсе не собирался обнаружить у своих ворот полчище агентов ЦРУ, требующих, чтобы он вышел и явил себя патриотом. Ну конечно, он мог управиться и с ними. Только для этого ему пришлось бы основательно потрудиться. А основательно трудиться – не по его части. И он разозлился. Разозлился на Дина, который давно уже в могиле, а в особенности – на тебя.
– Ну да! Он мог просто убить меня. Почему же он не сделал этого?
– По той самой причине, что помешала ему самому потрудиться и извлечь устройство, прежде чем ты его обнаружил. Я же говорила тебе, он сделался злобным и мстительным. Ты нарушил его покой. И должен был поплатиться за это.
Вынуждена признаться, тогда меня не заботило, какой оборот примет дело, – я рада была тому, что он вновь зашевелился. И я пошла с ним на полигон. А теперь расскажу о том, чего ты не можешь помнить. Он вошел в лабораторию, когда ты отлаживал свой детектор, заглянул в твои глаза и вышел, зная все, что было известно тебе и что ты собираешься извлечь из этой штуки, плюс тот факт, что ты намереваешься вытащить машинку из земли, а в качестве помощника – как ты там выразился? – найти себе добровольца.
– Да, в те дни моя голова просто пылала, – скорбно отозвался Гип.
Она рассмеялась.
– Ты не знаешь, ты ничего не знаешь. Как сейчас вижу тебя с этим тяжелым ящиком на ремне через плечо. Ты стоял в своей ладной форме… и солнце золотило волосы… Гип, мне было семнадцать.
Джерри велел мне быстренько достать форму рядового. И я забрала ее из казармы.
– Вот уж не предполагал, чтобы некто в семнадцать лет мог войти в казарму и выйти из нее с целой шкуркой, а уж тем более семнадцатилетняя девушка!
– Я не входила! – ответила Джейни. И Гип вскрикнул от удивления, поскольку его собственная рубашка зашевелилась и затрепетала, высвободилась из-под ремня и заполоскалась на рассветном ветру при полном отсутствии оного.
– Но-но, потише, не надо больше этого делать, – вздохнул он.
– Это я чисто для примера, – подмигнула ему Джейни. – Так вот, Джерри надел куртку и, привалившись к забору, стал тебя ждать. Ты направился прямо к нему и вручил свой детектор: «Пойдем-ка, солдатик, ты только что вызвался принять участие в пикнике. Понесешь закуску».