Сборник
Шрифт:
– Айрис! Айрис! Что случилось?
– Не знаю... Этот Мяус... Он...
Джек ринулся за угол, к парадному крыльцу. На земле в каком-то судорожном припадке валялся Мяус. Он лежал на спине, выгнувшись дугой, пятки ушли глубоко в дерн, голова запрокинулась под немыслимым углом, он только и опирался на пятки да на лоб. Здоровой рукой он колотил по земле, но та, что в лубках, лежала спокойно. Губы кривились, испуская пронзительный, прерывистый, поистине ужасающий вой. Мяус, видимо, способен был одинаково громко вопить и на вдохе и на выдохе. Рядом стояла
– Молли! Перестань смеяться над беднягой.
– А он не бедняга, пап. Он счастливый.
– Что-о?
– Глупый, ты разве не видишь? Ему очень хорошо. Он смеется!
– Айрис, что с ним творится, как по-твоему?
– Одно могу сказать: он опять глотал аспирин.
– Четыре штуки съел, - вставила Молли.
– Он их очень любит.
– Что делать, Джек?
– Понятия не имею, - озабоченно сказал Джек.
– Оставим его в покое, как-нибудь само пройдет. Дать рвотного или снотворного опасно - не ровен час совсем его отравим.
Приступ слабел и неожиданно прекратился, Мяус обмяк и затих. И опять, положив руку ему на грудь, Джек ощутил странное двойное биение сердца.
– Обморок, - сказал он.
Каким-то не своим, приглушенным голосом Молли возразила:
– Нет, пап. Он смотрит сны.
– Сны?
– Там небо оранжевое, - сказала Молли. Джек вскинул голову. Глаза девочки были закрыты, - Много Мяусов, целые толпы.., и они большие. Как мистер Торндайк. (Торндайк, старый знакомый семейства Герри, редактор городской газеты, мог похвастать ростом в шесть футов и семь дюймов.) Дома круглые, и большие самолеты, и.., и у них вместо крыльев палки.
Не говори глупостей, Молли!
– тревожно сказала мать. Джек поспешно зашипел на нее, чтобы не перебивала.
– Ну-ну, малышка, что там еще?
– Какое-то место.., комната. Это.., тут Мяус, и еще, их много. Они все линиями.., рядами. Один большой, в желтой шапке. И он.., держит их в рядах. А вот Мяус. Не в ряду. Прыгнул из окна со своей леталкой.
Молли умолкла. Мяус тихонько простонал.
– Hу?
– Ничего не видно, пап.., ой, погоди! Все такое.., мутное... Теперь какая-то штука, вроде подводной лодки. Только не в воде, а на земле. Дверь открыта. И Мяус.., он внутри. Много кнопок и часов. Нажимает на кнопки. Толкнул какую-то.., ой.., ой! Больно! Молли прижала к вискам стиснутые кулаки.
– Молли!!!
Девочка открыла глаза.
– Ты не волнуйся, мам, - преспокойно заявила она.
– Это все ничего. Просто от той штуки во сне стало больно, только не мне. Был целый веник огня, и.., и вроде спать захотелось, только очень-очень сильно. И больно.
– Джек, он погубит ребенка!
– Сомневаюсь, - сказал Джек.
– И я тоже, - с недоумением произнесла Айрис и прибавила чуть слышно:
– А почему я это сказала?
– Мяус спит, - неожиданно объявила Молли.
– А снов больше не видит?
–
– Пойдем перекусим чего-нибудь, - сказала Айрис, голос ее слегка дрожал.
Она ушла с Молли в дом. Джек посмотрел на Мяуса, тот блаженно улыбался во сне. Может, следовало бы уложить это странное существо в постель? А впрочем, день теплый, трава густая, лежать ему мягко... Джек покачал головой и тоже вошел в дом. Огляделся по сторонам.
– Да ты просто волшебница!
Вокруг все преобразилось. Мусора, щепок, обвалившейся штукатурки как не бывало, на столике, на спинках дивана и кресел победоносно сверкали салфетки и накидки - рукоделие Айрис. Она сделала реверанс:
– Вы очень любезны, милорд.
Они подсели к круглому столику и принялись уничтожать сандвичи с языком.
– Джек!
– М-м?
– Что это было? Телепатия?
– Да, наверно. Что-то в этом роде. Ого, вот я скажу Зинсеру! У него глаза на лоб полезут!
– Ты прямо сегодня поедешь на аэродром?
– Ясно! Пожалуй, и Мяуса прихвачу.
– Перепугаешь там всех. Уж очень у него вид.., такое не каждый день встретишь.
– Ни черта! Посидит с Молли на заднем сиденье.
– Джек.., а не опасно Молли общаться с этим, - с этим существом?
– Нет, конечно! Ты беспокоишься?
– Я.., да, Джек. И не из-за Мяуса. Из-за себя. Беспокоюсь потому, что как-то слишком мало беспокоюсь.., понимаешь?
Джек наклонился и поцеловал ее.
– Вот что значит материнское сердце, - усмехнулся он.
– Мяус - существо чужое, непривычное, значит, надо его опасаться. А при этом он беспомощный и безобидный, и где-то в глубине души ты готова его опекать и нянчить.
– М-может быть...
– задумчиво протянула Айрис.
– Он такой же огромный и безобразный, как ты, и, вне всякого сомнения, гораздо умней тебя. Но тебя мне вовсе не хочется нянчить.
– Еще чего!
– усмехнулся Джек, залпом проглотил кофе и встал из-за стола.
– Ешь скорей, Молли, и поди вымой лицо и руки. А я погляжу, как там Мяус.
– Значит, едешь в аэропорт?
– спросила Айрис.
– Если Мяус пришел в себя. Я очень много всякого хочу выяснить, и многого мне просто не понять, не хватит мозгов. Зинсер вряд ли на все сумеет ответить. Но вдвоем мы хотя бы сообразим, как с этим быть дальше. Айрис, это же грандиозно!
Полный самых смелых предположений и дерзких замыслов, он вышел на лужайку перед домом. Мяус сидел в траве и самозабвенно созерцал гусеницу.
– Мяус!
– Баб?
– Как насчет того, чтобы прокатиться?
– Хоррршо, шшалуста, Шек!
– Боюсь, что ты меня не совсем понял. Пошли.
И Джек махнул рукой в сторону гаража. Очень бережно и нежно Мяус опустил гусеницу на травинку, поднялся и пошел следом, и тут в гараже раздался дикий грохот и треск. На миг все застыли, потом завизжала Молли - опять и опять, да так, что волосы у Джека стали дыбом. Он сам не заметил, как домчался к гаражу.