Сборник
Шрифт:
– Что-то припоминаю.
– Родились крольчата, все женского пола. Самое интересное - они были абсолютно одинаковые и как две капли воды похожи на мать. Даже узоры кровеносных сосудов в зрачках были настолько схожи, что и специалиста можно было обмануть этими снимками. "Невероятное сходство" - так выразился один из экспериментаторов. Они потому были идентичны, что унаследовали все только от матери. Я разбудила доктора Вебера, чтобы рассказать ему об этом.
– А он сказал, что читал эту книгу.
–
– Тогда я предложила ему, раз он сумел проделать это с кроликами, сделать нечто подобное, - она кивнула на кровать, - с ним.
Девушка умолкла, а Кеог судорожно пытался найти доводы против этой идеи, которая в свою очередь, сопротивлялась и цепко засела в мозгу. Он не хотел обдумывать ее, но она упрямо лезла в голову.
– Значит, взять одну из этих... этих клеток, похожих на оплодотворенную яйцеклетку, вырастить ее...
– Ее не надо растить. Она сама рвется к этому. И она не одна, их тысячи. И с каждым часом их становится все больше.
– О Господи...
– Мне это пришло в голову когда доктор Рэтберн предложил операцию. Меня просто каким-то чудом осенило. Если любишь очень сильно, - она посмотрела на спящего, - случаются чудеса. Надо только очень захотеть. Она с такой силой посмотрела Кеогу прямо в глаза, что он отпрянул.
– Я могу иметь все, что захочу, - для меня нет невозможного. Просто то, чего я хочу, должно стать возможным. Поэтому я и пошла утром к доктору Веберу. Я упрашивала его.
– Но он сказал, что это невозможно?
– Сначала. Через пол часа он сказал, что шанс на успех один на биллионы или триллионы... Но ведь, говоря так, он подтвердил, что в принципе это возможно.
– И что ты?
– Я упросила его рискнуть.
– Поэтому он уехал?
– Да.
– Ты сошла с ума, - вырвалось у него против воли. Она, казалось, не обратила внимания и спокойно сидела, ожидая продолжения.
– Послушай, - наконец заговорил Кеог.
– Вебер сказал, что эти больные клетки только похожи на оплодотворенные яйцеклетки. Но он не утверждал, что это одно и то же.
– Но он же сказал, что некоторые из них, и особенно те, что добираются до легких, очень похожи. Что-то нужно сделать, чтобы этого различия не стало.
– Нет. Это невозможно. Этого не может быть.
– Так сказал и Вебер. А я спросила, пытался ли он хоть раз.
– Ну ладно, допустим. Конечно, это невозможно. Но просто ради того, чтобы покончить с этой глупостью: допустим, есть нечто, что будет расти. Как ты будешь растить это нечто? Необходимо соответствующее питание, определенная температура, среда, чтобы ни кислота, ни щелочь не погубили... Это же не вырастишь в огороде.
– Уже есть опыт пересадки яйцеклетки от одной коровы к другой, и в результате родились
– Да уж, я вижу, ты неплохо потрудилась.
– Это не все. В штате Нью-Джерси есть некий доктор Кэррол, который сумел поддерживать жизнь ткани, взятой у цыпленка, в течение нескольких месяцев. Он говорит, это можно продолжать сколько угодно долго - конечно, в лабораторных условиях. И представить себе, Кеог, эта ткань растет, да так быстро, что он вынужден регулярно отсекать лишнее.
– Нет, это безумие какое-то! Ты совсем спятила!
– стонал Кеог.
– Что же ты надеешься получить, если вырастишь одну из этих ужасных клеток?
– Мы вырастим не одну, а тысячи, - спокойно ответила она.
– И одна из этих клеток будет - он!
Девушка подалась вперед, ее голос задрожал. Что-то неестественное появилось в ее лице и голосе, несмотря на кажущееся спокойствие. Кеог был потрясен.
– Это будет его плоть, его сущность, выросшая заново. Его пальцы, его волосы, его глаза - весь он.
– Нет не могу...
– Кеог встряхнул головой, но наваждение не исчезло; он сам, она, кровать, спящий юноша и эта дикая, непостижимая идея.
Она улыбнулась, протянула руку и прикоснулась к нему. Удивительно, но это была материнская улыбка, добрая и успокаивающая.
– Кеог, если не получится, значит, не получится, независимо от наших усилий.
– Голос ее дышал теплом и любовью.
– Тогда ты окажешься прав. Но я думаю, что получится. Я хочу этого. Разве ты не хочешь, чтобы я добилась своего?
Он вымученно улыбнулся в ответ:
– Ты сущий дьявол, - сказал он в сердцах.
– Вертишь мною, как хочешь. Почему ты настаивала, чтобы я возражал?
– Я вовсе не настаивала. Но когда ты возражаешь, ты выдвигаешь идеи, до которых никто, кроме тебя, не додумался бы. И если мы обсудим их, мы будем готовы ко всему, разве не так? Я буду бороться с тобой, Кеог, сказала она, резко перейдя от нежности к спокойной уверенности, - я буду бороться, сражаться, ловчить, подкупать и убивать, если придется, но я верну его. Знаешь что?
– Что?
Она обвела рукой вокруг, словно обнимая все: и Кеога, и комнату, и замок, и окрестности замка, и все другие замки и земли, корабли и поезда, фабрики и биржи, горы и шахты, и банки, и тысячи тысяч людей - все, что составляло империю Уайков.
– Я всегда знала, что это есть, и давно поняла, что все это принадлежит мне. Но иногда меня мучил вопрос: для чего все это? Теперь я знаю ответ.
Чей-то рот прижался к его рту, что-то надавило на живот; он не ощущал своего тела, его тошнило, свет вокруг казался зеленым, и все очертания расплывались.