Сборник
Шрифт:
– Ты ведь не убьешь меня, детка?
– Убью, если мы сейчас же не уедем, - отозвалась девушка.
– Нет, ты понял, - пьяно пробормотал Сэмми, - меня могут убить!
Он боком плюхнулся на сиденье, и с тех пор Гай его не видел.
Гай опоздал на десять минут, причем добраться стоило ему не человеческих усилий. С непривычки в животе было муторно после выпивки, глаза слипались, и все тело ломило, потому что он не выспался. Он знал, что Сэмми вряд ли опередит его, если вообще явится. Однако покоя не давала мысль: а вдруг он пришел и сразу перелез через стену? На всякий случай Гай прождал около часа и углубился в лес. Он не сразу нашел те самые сросшиеся деревья, а перебравшись через
Гай упрямо решил поплавать, так как ради этого он и пришел сюда. Он выбрал пляж с золотым песком. В густой тени можжевельника он отыскал каменный стол и скамью, разделся и бросился в воду.
Гай намеревался только разок окунуться, но налево, за мысом, он увидел прямоугольную бухточку с вышкой для прыжков в воду. Он вспомнил гавань с моделями кораблей - и тут же увидел их, не на якоре, как в первый раз, а в движении. Кораблики выплывали из бухты, разворачивались и снова заходили в гавань. Должно быть, они были закреплены на какой-то подводной цепи, а ветерок подгонял их. Гай было устремился прямо к ним, но потом решил, что разумнее плыть вдоль берега. Он поплыл налево, к скалистому берегу, и с трудом держался рядом с ним. Завернув за мыс, он столкнулся лицом к лицу - вернее, носом к носу - с девушкой.
Она была совсем молоденькая, наверное, его ровесница, и его сразу поразили ее глаза необычного разреза, белоснежные зубы с выступающими резцами (что расходилось с канонами красоты) и пышные каштановые волосы, струящиеся по плечам. Тут у Гая перехватило дыхание, он сделал глубокий вдох, хлебнул воды, и на мгновение его сознание отключилось. Очнулся он, почувствовав, что его крепко держат за руку; прямо перед ним была скала.
– Б-б-благодарю, - хрипло произнес он, нащупав дно.
– Я не должен был появляться здесь, - добавил он глупо.
– Кажется, я тоже. Но я подумала, что вы тут обитаете. Что вы фавн.
– Вот здорово! Как я рад это слышать. То есть от вас. Ведь вы здесь тоже... без спросу?
– Я не без спросу.
– Без спросу дают по носу, - ляпнул вдруг Гай, но она, похоже, не прореагировала, потому что серьезно сказала:
– Я никогда не видела таких красивых глаз, как ваши... Стальные... И волосы так вьются...
Он не знал, что ответить, и только выдавил:
– Да, однако еще рано...
И тут они оба расхохотались. Она была такая странная, непохожая на других. Она говорила медленно, вескими, отточенными фразами; казалось, она и думала не так, как все, и тут же произносила вслух свои мысли.
– И еще, - сказала она, - у вас чудесные губы. Бледно-голубые. Вам надо выйти из воды.
– Я не могу.
– Она на мгновение задумалась, отплыла подальше и спросила:
– Где ваши вещи?
Он махнул рукой в сторону берега.
– Подождите меня там, - сказала она, и подплыла совсем близко, заглянув ему прямо в глаза, и властно добавила: - Непременно.
– Да, конечно, - пообещал он и поплыл к берегу.
Девушка осталась у скалы, глядя ему
Плавание согрело его, озноб прошел. Вдруг он почувствовал приступ боли в желудке и инстинктивно подтянул колени к груди. Попытавшись распрямиться, он вновь почувствовал острую боль. Он снова сжался в комок, но боль только усилилась. Он все больше скрючивался, а боль все сильнее сминала его. Не хватало воздуха. Он пытался приподнять голову и перевернуться на спину, но не мог. Наконец ему удалось глубоко вздохнуть, но это не помогло. Барахтаясь, он почувствовал, как сдавило уши, и понял, что погружается на дно. Навалилась тьма, потом исчезла и снова вернулась. Вдруг стало светло, и он вдохнул одним легким воздуха, а другим воды, и снова погрузился во мрак, на этот раз надолго.
Все такой же красивый, но одурманенный морфием, в липком забытье он лежал на постели, а невидимые чудовища неслись по его венам.
Сидя в углу спальни, девушка разговаривала с Кеогом.
– Ты не понимаешь меня. Ты и вчера не понял меня, когда я закричала при мысли об этой операции. Кеог, я люблю его, но я - это я. Для меня любить - не значит перестать думать. Наоборот, любя его, я еще больше становлюсь собой. Это означает, что я в состоянии делать все то же, что и раньше, только больше и лучше. Неужели ты никогда не любил, Кеог?
Он посмотрел на ее рассыпавшиеся волосы, на густые насупленные брови и сказал:
– Я как-то не думал об этом.
– Всегда есть выход - надо только хорошенько подумать, - снова процитировала она.
– Кеог, я согласна со всем, что сказал доктор Рэтберн. Вчера я была в библиотеке, перекопала с гору книг... Да, Рэтберн и Вебер правы. Но я все время думаю... Как бы поступил на моем месте папа? Мысленно прокручиваю в голове все заново, чтобы найти какой-то новый ход. Он не умрет, Кеог. Я не дам этому произойти...
– Ты же сказал, что врачи правы...
– Да, часть его умрет. Пусть даже большая часть. В конце концов, мы все умираем, постепенно, все время, и это не волнует нас, так как большинство умерших частичек замещаются новыми. Он... скоро потеряет почти все, но... когда все это закончится, он снова будет таким же.
Она сказала это с детской убежденностью.
– Ты что-то придумала, - уверенно сказал Кеог. Он действительно слишком хорошо знал ее.
– Все эти... эти клетки в крови, - начала тихо она, - они сражаются, проникают всюду... Они стремятся выжить. Ты понимаешь это? Они хотят жить! Они ужасно стремятся жить.
– Предположим.
– Его организм тоже хочет, чтоб они жили, и принимает их, где бы они ни оказались. Так сказал доктор Вебер.
– Ты что-то задумала, - повторил Кеог, - и мне это не нравится.
– Меня это не интересует, - тем же странно спокойным голосом ответила она. Он взглянул на нее и увидел в глубине ее глаз затаенный огонь. Он отвел взгляд.
– Я даже хочу, чтобы ты был против, чтобы ты разубеждал меня. У тебя блестящий ум, Кеог, и я хочу, чтобы ты хорошо обдумал все доводы против. Я найду ответ на все твои возражения, и тогда мы придумаем, что надо делать.
– Продолжай, - неохотно сказал он.
– Я почти поссорилась утром с доктором Вебером, - вдруг сказала она.
– Когда утром?
– Кеог посмотрел на часы. Было еще очень рано.
– В три или в четыре часа. У него в комнате. Я разбудила его.
– Послушай, это все-таки доктор Вебер. Разве можно?..
– Мне можно. И вообще, он уже уехал.
Кеог встал. Лицо его от гнева пошло пятнами. Он сделал вдох, выдох и снова сел.
– Я слушаю.
– В библиотеке, - сказала она, - есть книга по генетике, и там говорится об экспериментах над крольчихами. Их оплодотворили без спермы, раствором то ли щелочи, то ли кислоты...