Сборник.Том 3
Шрифт:
— Доктор Амадейро, я брала этих двух на поселенческий корабль и ездила с ними в Поселенческий мир. Никто не подумал посягнуть на них.
— Поселенцы не пользуются роботами и уверяют, что не одобряют их. А на Земле всё ещё есть роботы.
— Не могу ли я вмешаться, доктор Амадейро? — спросил Дэниел. — Насколько я знаю, в земных городах почти нет роботов. Роботы используются на сельскохозяйственных работах и в рудниках. Во всём остальном — обычно используется автоматизация без роботов.
Амадейро быстро взглянул
— Ваш робот, вероятно, прав. Я полагаю, что Дэниелу не причинят вреда, а вот Жискара стоило бы оставить дома. Он может вызвать стяжательские инстинкты в стяжательском обществе, даже если там действительно пытаются обходиться без роботов.
— Я не оставлю их, сэр, — сказала Глэдия. — Они поедут со мной. Я одна могу решать, какую часть имущества брать с собой, а какую оставить.
— Конечно. — Амадейро улыбнулся самым любезным образом. — Никто не спорит. Не подождете ли вы здесь?
Открылась дверь в очень уютную комнату. Она не имела окон, но была освещена мягким светом. Слышалась тихая музыка. Глэдия остановилась у порога и резко спросила:
— Зачем?
— Один сотрудник Института желал бы встретиться с вами и поговорить. Это необходимо. Разговор не займет много времени, а потом вы можете уйти. Вы даже не будете страдать от моего присутствия. Прошу. — В голосе Амадейро прозвучал металл.
Глэдия протянула руку к Дэниелу и Жискару.
— Я пойду с ними.
Амадейро добродушно засмеялся:
— Неужели вы думаете, что я пытаюсь разлучить вас с вашими роботами? Разве они позволили бы это сделать? Вы слишком долго пробыли с поселенцами, моя дорогая.
Глэдия посмотрела на закрывшуюся дверь и процедила сквозь зубы:
— Ненавижу этого человека, особенно когда он улыбается. — Она потянулась, в локтях у неё хрустнуло. — Во всяком случае, я устала. Если кто-то опять станет спрашивать о Солярии и Бейлимире, то получит весьма краткие ответы, честное слово.
Она села на кушетку, которая мягко прогнулась под её тяжестью. Сняв туфли, она забралась с ногами на кушетку, сонно улыбнулась, глубоко вздохнула, легла, отвернувшись к стенке, и тут же уснула.
62
— Это хорошо, что ей самой хотелось спать, — сказал Жискар. — Я только сделал её сон глубже, ничуть не повредив ей. Я не хотел, чтобы она слышала то, что, видимо, произойдёт.
— А что произойдёт, друг Жискар? — спросил Дэниел.
— Произойдёт то, что, я думаю, является результатом моей ошибки. Ты был совершенно прав. Мне следовало бы более серьёзно отнестись к твоей великолепной догадке.
— Значит, они хотят оставить тебя на Авроре?
— Да. Настойчиво требуя возвращения леди, они фактически требовали моего возвращения. Ты слышал, как доктор Амадейро просил леди оставить меня здесь… сначала нас
— Значит, его слова о боязни потерять усовершенствованных роботов были произнесены только для отвода глаз?
— Там был подспудный поток тревоги, друг Дэниел, куда более сильный по сравнению со словами.
— Как по-твоему, он знает о твоих способностях?
— Определённо сказать не могу, поскольку не читаю сами мысли, но во время беседы с Советом в мозгу доктора Амадейро дважды произошёл резкий подъём эмоциональной интенсивности, исключительно резкий и кратковременный интенсивный цветной всплеск.
— Когда это было?
— Во второй раз, когда леди сказала, что поедет на Землю.
— И с чем это было связано?
— Не знаю. Это были изображения, а они не сопровождаются мысленными ощущениями, которые я могу определить.
— Тогда мы можем сделать вывод, что был или не был Совет расстроен предполагаемой поездкой леди на Землю — неизвестно, но доктор Амадейро определённо был.
— И не просто расстроен. Он, похоже, в высшей степени встревожился. Словно у него и в самом деле был проект, как мы подозревали, уничтожения Земли, и он испугался, что это обнаружится. Больше того, друг Дэниел, при упоминании леди о её намерениях доктор Амадейро быстро взглянул на меня, единственный раз за всю беседу. Вспышка эмоциональной интенсивности как раз совпала с этим взглядом. Я думаю, его встревожила мысль о моей поёздке на Землю. Как мы можем предположить, он чувствует, что я со своими способностями могу представлять главную опасность для его планов.
— Но его тревогу можно принять и за страх, что земляне попытаются захватить тебя как наисовершенного робота и тем причинят ущерб Авроре.
— Опасение, что такое случится, друг Дэниел, и нанесет ущерб космонитам, слишком мало для степени его тревоги. Да и что Аврора потеряет, если Земля захватит какого-то робота Жискара?
— По-твоему, доктор Амадейро знает, что ты не просто робот Жискар?
— Я не уверен. Может, он только подозревает это. Если бы он знал, разве не приложил бы усилий, чтобы воздержаться от исполнения задуманного в моём присутствии?
— Может, ему просто не повезло, что леди Глэдия не захотела оставить нас за дверью? Он не мог настаивать, не выдав себя, чтобы именно ты не присутствовал тут. — Дэниел помолчал. — Твоё счастье, что ты способен оценивать эмоциональное состояние мозга. Но ты говорил, что всплеск эмоций доктора Амадейро при известии о путешествии на Землю был вторым. А когда произошёл первый?
— При упоминании о ядерном усилителе, хорошо известном на Авроре. Правда, аврорианские не портативны, но достаточно легки для установки на космических кораблях, но это не то известие, которое могло подействовать на него, как удар грома. Откуда же такая тревога?