Сборник рассказов
Шрифт:
Я вырезАла из газеты «Тайная Власть» заговор на любовь, и, стоя одной ногой в тазу, по щиколотку в килограмме мёда *за что я потом получила ахуительных пиздюлей от мамы*, а другой — в ведре с солёной водой, в который плавал мой плевок, три волоса, и откусанный ноготь, громко взвывала за туалетом: «Как пчела не может без мёда, так раб Божий Денис не сможет ни есть, не пить, ни девок водить, а будет думать только обо мне, Божьей рабе Лидии! Как соль без воды не может — так чтоб и раб Божий Денис не мог часу часовать, минуты скоротать
Не помогало. Дэн очень даже спокойно мог без меня жить-поживать и девок таскать, причиняя мне мучения.
Мне даже маниакально стало казаться, что у меня и прыщи пройдут, и сисьги вырастут прям в тот момент, когда Дэн меня прижмёт к себе, и скажет: «Лида, ёб твою мать, я ж так тебя люблю шопесдец! Давай уже поженимся, когда тебе стукнет осьмнадцать годоф, и умрём в один день через сто лет!»
Но этого не происходило.
А сегодня у Дэна должен был быть день рождения.
Я с особой тщательностью замазала крем-пудрой свой лоб, накрасила брови коричневыми тенями, приклеила украденные у мамы накладные ресницы французского производства и, в порыве вдохновения, нарисовала фломастером чувственную родинку над губой.
Потом я долго накручивала на щипцы чёлку, чтоб она свисала локоном страсти посередине лба, и наглаживала мамину парадно-выгребную кофту с маками.
Всё.
Посмотрев на себя в зеркало, я поняла, что если Дэн меня сегодня не полюбит — то он мудак шопесдец. Потому что такая красота была только у меня и у Майкла Джексона.
По инерции, пощупав свои сисьги, я развернулась, и вышла из дома.
…В тот день Дэн нажрался до неприличия. Я, стараясь быть весь вечер ближе к нему, кряхтя, таскала именинника в кусты поблевать, вытирала его лицо мамиными маками, и тащила обратно.
И — вот он, момент истины!!!!!!!
Дэн обнял меня, прижал к себе, погладил по волосам, заглянул мне в лицо, поплевал на большой палец, стер мою нарисованную родинку, хрюкнул, и торжественно произнёс:
— Лида.
Я вздрогнула и вся обратилась в слух.
— Лида. Я приду к тебе сегодня ночью. *Загадочная пауза*. С большой-большой кувалдой. *Пауза*. Я ёбну тебе ей по башке. Которая расколется как гнилая тыква. *Пауза*. И оттуда вывалится столько говна, сколько накопилось там за все твои 14 лет. *Пауза. Пауза. Пауза*
Никогда я не забуду эту фразу. В ту ночь меня постиг типичный Облом Обыкновенный.
Правда, переживала я случившееся долго, но это из-за подросткового гормонального взрыва. И это был мой Первый Облом в жизни.
Стадия вторая. Необыкновенный облом.
Серьёзный Облом у меня случился, когда мне было лет 20. Просидев на даче с ребёнком безвылазно 2 месяца, я одичала, и перестала реагировать на внешние раздражители, кроме крика голодного или обоссавшегося сына.
На исходе второго месяца на дачу пожаловали мои родители. А меня отпустили на 3 дня в Москву. Одну.
Я сидела
Естественно, на меня обращали внимание. И старались сесть подальше от рыдающей девушки. Я рыдала, и мне было всё-всё похуй.
Тут рядом со мной шлёпнулось чьё-то тело. Я скосила глаза, и прекратила реветь.
Рядом сидел сказочно красивый мужыг, и протягивал мне эскимо:
— Девушка, не надо плакать. Съешьте, вот, лучше, мороженое… Прошу Вас…
Мороженое я сожрала в 2 секунды, чуть не подавившись палочкой, икнула, смутилась, и потупила взор.
Мужыг протянул руку:
— Виктор.
Я пожала его руку липкой ладошкой:
— Лида…
И 2 часа мы ехали вместе. 2 часа я не спускала с него глаз, и судорожно прикидывала, как бы так ненавязчиво всунуть ему свой номер телефона. Однако, я себя сильно недооценила. Потому что на Казанском вокзале Виктор жахнул меня в дёсны, и сказал:
— Телефончик оставишь? Я тебе сегодня позвоню. Часика через 2. Сходим куда-нибудь…Или у тебя посидим, если ты не против…
Хо-хо! Ещё бы я была против!!!
Домой я влетела как в жопу раненый джигит, и первым делом кинулась на кухню испить водицы.
И тут произошло непонятное.
Я со всей дури въебалась во что-то железное и холодное, с грохотом свалилась на пол, на меня полилась холодная вода, что-то ударило меня по голове, и я погрузилась в нирвану.
…Очнулась я тогда, когда за окном стояла кромешная темнота. «Час ночи, не меньше» — промелькнуло в повреждённом мозгу.
Наощупь я встала, по стенке дошла до выключателя, включила свет, и узрела следующую картину:
Посреди мокрой кухни валялась табуретка. В метре от неё сиротливо лежал и скучал огромный чугунный казан, а рядом белела записка, на которой маминым аккуратным почерком было выведено: «Лида, у нас отключили горячую воду. Я набрала тебе водички, и поставила возле ванной, чтоб тебе самой тяжести не поднимать. Ты сунь в казан кипятильник, погрей водички, да помойся с дороги. Мама»
Пару минут я тупо перечитывала записку, переводя взгляд с бумаги на казан, а потом начала нервно хихикать. Спасибо тебе, мамуля… Век не забуду доброты твоей материнской!
Тяжело шаркая по полу, я прошла в свою комнату, и включила автоответчик.
Сквозь шуршание сто раз перезаписанной плёнки полился голос Виктора:
— Лидочка, звонил тебе весь день и весь вечер, но так и не застал тебя дома… Очень жаль…
Утром я уезжаю обратно в Егорьевск, и в Москве буду через месяц. Буду рад встрече. Виктор.
Я 2 раза прослушала плёнку, и громко зарыдала.
Виктор больше никогда не позвонил.
Стадия третья. Облом охуительный.
Охуительный Облом произошёл всего 2 года назад. В тот момент я расплевалась со своим бойфрендом, днями напролёт сидела в Интернете, и из дома выходила только по необходимости. У меня была жестокая депрессия.