Сборник "Похитители душ"
Шрифт:
– У меня гость, – без имени обратилась к нему Света. Как к машине. Как к зверю. Не как к человеку. – Нас не беспокоить. А завтра утром я буду разбираться с каждым из вас в отдельности. Меня очень интересует, как моя бравая охрана пропустила в дом постороннего человека.
«Я ему ни капельки не завидую», – подумал, содрогаясь, Саша, глядя в спину уходящему охраннику.
– Очень поучительный спектакль, – сказал он Свете, когда они остались одни.
– Какой спектакль? – удивилась она. – Скорее всего я их завтра всех повыгоняю.
– Зачем?
– Чтобы случайно не пристрелили во время похода в туалет.
– Даже так? – Саше все еще казалось, что это не более чем милая шутка.
– А как иначе? – совершенно искренне удивилась Света.
– А Маша? – начал соображать он. – Что – тоже уволишь?
– Не просто уволю, милый мой, а еще и рекомендацию в компьютер забью. Чтоб ни в один приличный дом не взяли.
– Ты что – серьезно? – У него по спине поползли мурашки.
– Абсолютно. – Света решительно куда-то направилась.
– Эй! Эй! Подожди! Так же нельзя! – Саша ринулся следом. – Она же наша одноклассница! Она же ничего такого не сделала! Она… – Света резко остановилась и, повернувшись, сказала, как отрезала:
– Помолчи, Самойлов. Это не твое дело. Свои дела будешь с ней в койке решать.
И оттого, что ее невыносимо медово-карие глаза оказались вдруг так близко, Саша мгновенно поглупел и ляпнул:
– Ты что, Светило, – ревнуешь?
Она даже не стала утруждать себя презрением к нему. Лишь устало-безнадежно прикрыла глаза и тяжело вздохнула. С таким вздохом, наверное, опытные собаководы смотрят на щенка-неудачника. И правда, чего с ним возиться? Уши не стоят, спина проваливается, и, главное, тупой, команд не понимает.
На кухне Света молча выложила из холодильника пакеты, свертки, банки. Свое эффектное платье она так и не сняла, страшно смущая Сашу своей ослепительной голой спиной. При этом она вовсе не выглядела принцессой на помойке. Быстро и ловко что-то резала, мазала, изредка спрашивая вполголоса:
– Тебе с семгой или с лососем?
Или:
– Соус сам выбирай. В стенке стоят. – Хорошо моряком быть – хоть с соусами лицом в грязь не ударим. «Карри» от «Чили» в два счета отличим.
А однажды даже прикрикнула:
– Что стоишь, как столб? Помогай накрывать! Что, на полу есть собираешься? «Девять с половиной недель» покоя не дают?
Саша покраснел ужасно. Он действительно вспомнил в этот момент знаменитую эротическую кормежку Рурка и Бессинджер. Он с любопытством следил за Светой, стараясь, правда, не слишком заглядывать ей в рот. Ему было страшно любопытно, как принимают пищу вот ТАКИЕ женщины? Представлялось что-то жеманное, крохотные кусочки, особо изящные движения и ежесекундное промакивание губ салфеткой. Ложный кинематографический антураж! Света ела как обыкновеннный человек, действуя, правда, вилкой и ножом. Нормально откусывала нормальных размеров куски, не чавкала, рот вытирала в меру часто, мизинцев не оттопыривала.
– Ты опять на меня СМОТРИШЬ.
– Мне очень нравится, – признался Саша.
– Останешься голодным.
Так и получилось. Света быстренько покончила с едой, взяла пачку сигарет, после небольшой заминки закурила, вопросительно посмотрела на Сашу.
– Ты долго еще будешь за столом торчать? Я тебя не на ужин приглашала.
Остается только прибавить, что вообще – не приглашала. Саша быстро сунул в рот кусок хлеба с рыбой, запил соком и чуть не поперхнулся.
– Детский сад, – с необычной интонацией произнесла Света. – Пошли. Дальше разговаривать будем.
В гостиной что-то неуловимо изменилось. Как будто стало побольше света? Чуть сдвинуты кресла? На столике совершенно чистая пепельница. Света села на диван.
– Так. Давай сначала. Что там получилось с Юрой?
– Мы случайно встретились у Поплавского. Я от неожиданности уронил бумажник.
– Ты что – нервный?
– Почему?
– Мне кажется, только в кино люди говорят: «Ах!» – и роняют чашки.
Саша нахмурился.
– С тобой разговаривать – все равно что на горных лыжах летом кататься.
– Ладно, – кивнула Света. – Один—один. Больше перебивать не буду.
– Ну вот, а у меня в бумажнике куча всякого хлама. Все рассыпалось. И там бумажка была, рекламка одна, он ее нечаянно поднял.
– Какая рекламка?
– Так она у меня и сейчас с собой… – Саша прикусил язык. Буклет отеля «Понтиви», правда, лежал в бумажнике. А бумажник – в куртке. А куртка – в Машиной комнате… «А в перепелке – мышка, а в мышке – таракан!»
Света вытянула губы трубочкой, словно для поцелуя, и детским голоском произнесла:
– Хорошо, хорошо, я тебе верю.
– Кхм, кхм, – прокашлялся Саша, – ну и… на чем я остановился?
– На том. Что. Юра. Увидел. Рекламку. – Очень раздельно произнесла Света, давая понять, что терпение ее не безгранично.
– И вдруг я увидел, что он… ну… готов! То есть… как под аппаратом… так же выглядит…
– Как?
…Наверное, около часа Саша рассказывал Свете о своих ощущениях, о путешествиях, о чужих мирах, о бабушке… Он увлекся, речь стала более гладкой и яркой.
– В жизни не поверю, что наш деревянный Юрочка нагородил себе тако-ой мир! – Света была удивлена.
– Может, у него детство было тяжелое? Может, ему сказок на ночь не читали? – предположил разом подобревший Саша. – Вдруг он только снаружи – деревянный, а внутри…
– …мягкий, как дерьмо! – неожиданно закончила Света. – Чего это ты расчувствовался? Нашел, кого жалеть! – Она встала и быстро заходила по комнате. Часы гулко пробили два раза. – Так, так, так. Я поняла. Для того, чтобы попасть с твоей помощью в МОЙ мир, мне нужно ОЧЕНЬ СИЛЬНО НА НЕМ СОСРЕДОТОЧИТЬСЯ! Да?