Сбитый ритм

Филатова Майя

Раньше моего иллюзорного монторпа «укрощал» ныне покойный Отто, но теперь номер пришлось несколько изменить: на арене выступал сам Дарн. Поскольку директор любил импровизировать, и придумывал трюки чуть ли не по ходу представления, у нас периодически возникали накладки.

— Это я тебе сейчас мозги выверну! — распалился директор, — а ну давай, топай в шапито!

— Покупку занесу — приду!

— Покупку? Хахаха! Что, всё-таки носишь бабскую ересь в кружавчиках?

— Нет, я только по листовкам,

знаешь ли. Чтоб зады лордам вытирать почище.

Дарн задохнулся, и… отвесил мне оплеуху такой силы, что я упала. В глазах потемнело, голову наполнил звон, а рот — кровь. Ледяная пирамида выпала из руки и прозвенела прочь.

— Выёживаться мне тут ещё будешь, — прошипел директор, поднимая меня за шкирку, — а ну пошла на репетицию!

Я лягнула Дарна в колено. Когда он охнул и присел, развернулась, чтобы врезать ещё куда-нибудь. Наткнулась на блок, что неуловимо перетёк в удар — директор умел драться. Отклонив его руку вскользь, я цепанула Дарна по болевой точке у локтя. Отскочила прочь, развернулась, побежа…

Миллионы шипов вцепились в плоть, как зубья пилы. Тупой пилы. Раскалённые ржавые зубья. Пила двинулась. Расправленная проволока разрывала тело изнутри, заставляя его биться в судорогах. В ушах зазвенело от крика — собственного крика, подавить который не было сил.

Боль прекратилась.

— Что, так понятнее? Встала и пошла! — Дарн снова схватил меня за шкирку и поставил на ноги, — пошла, сказал!

— Дарн, *****! Что за *****?! — взревел прибежавший откуда-то Халнер.

— Твоя подстилка мне опять всё представление зарубит, ****! — заорал в ответ Дарн.

И получил в скулу. Но, удержавшись на ногах, полез давать сдачи.

Боги. Ну, пусть сами разбираются, мне не жалко.

Я сделала пару шагов прочь, и снова перегнулась пополам от боли. Пила в позвоночнике молчала, но её отголоски до сих пор разливались по пояснице и животу. Не в силах стоять, я осела на землю. Потом, поняв, что не могу даже ползти, свернулась в калачик, и уткнулась лицом в ледяной свёрток.

***

Когда сознание снова вернулось, вокруг царил полумрак. Пахло лазаретом, огнём, и… кровью.

— А, очнулась, русалочка? Ну, ничего, всё уже закончилось, — морщинистые руки расправили одеяло и пощупали мой лоб, — и жар спадает. Отдыхай.

— Коррхххх… пффф… рррр…

Старая лекарка начала буквально вливать в меня воду. Где-то на третьем глотке я поняла, что действительно зверски хочу пить, и остальное вылакала уже сама.

— Вот молодец, — довольно сказала Кора, и начала пыхтеть, собирая что-то с пола, — лежи, лежи спокойно, деточка. Спи.

— Чххттт… Что прозш… случилось? — выговорила я, — что со мной?

— Чего-чего? — лекарка распрямилась и, откинув прядь волос со лба, завернула плотный тюк окровавленных тряпок, — ну как что.

Не в моих силах тут было помочь, девочка. Если б ты в постельке пуховой лежала, то может и дальше Орры обхитрила бы. У вас обоих кровь высокая. А так…

— Кора, я… я не понимаю… Меня ранили? Куда?

— Куда?! — лекарка вдруг закатилась смехом, — ранили её! Ох-ха-ха! Куда дала, туда и ранили! Ох-хо-хо! Высокие да умные, а оба без мозгов! Ранили!

Перехватив ношу поудобнее, Кора развернулась к выходу.

— Так что… что же всё-таки случилось?

— Понесла ты, — бросила через плечо Кора, — да не донесла.

На этом она вышла.

Чего?!

На столике рядом с кроватью стоял тусклый светильник с двумя полуживыми мотыльками. Я протянула руку, пощупала металлический бок. Горячо. Больно. Хм. Приподнявшись на локте второй руки, приподняла одеяло и посмотрела в темноту, всё ещё пропитанную запахом крови. Попыталась поднять ноги, потом сесть, но только скорчилась от боли. Ох. Похоже, действительно, я… Но, боги, как?!

Я повернулась на бок, подтягивая колени. Нет, ну это надо же. Тогда, после всего, что творилось во время переворота в Сетере, я выжгла сама себе нутро Коричневым пламенем, выжгла со всем, что туда насильно положили. Отец рвал и метал: он считал, что лучше разок родить бастарда, зато сохранить возможность продолжить род. Но мне тогда было всё равно, а потом так и тем более. А сейчас? Орры, да ещё другой мир, значит и без того нерегулярные циклы буду плясать, как хотят. Пища новая, опять же. Специи эти грёбанные. Рыба. А на самом деле всё гораздо проще.

Проще. И сложней. Ведь, если бы не Дарн… что бы я тогда делала?…

Я с ужасом поняла, что не знаю ответа на этот вопрос.

Послышались тяжёлые шаги, полог откинулся. Я тут же сделала вид, что сплю, и вскоре действительно провалилась в тяжёлое болезненное забытьё.

Когда снова пришла в себя, светильник уже не горел. Я протянула руку в густую тьму странной формы.

— Это я, — тихо сказал Халнер, — Белочка, ты… как ты себя чувствуешь?

— Пр… кхм… привет… да ничего вроде… а ты что в темноте?

— Да так… Не хотел тебя будить. Ты поспи ещё.

— Ааа… да не… я… я уже выспалась…

Боги. Зачем он пришёл? О чём нам говорить? И, главное, как?

К счастью, в этот момент кто-то вошёл, вспугнув тени новым светильником, на сей раз масляным. Это оказалась Кора. Сев на мою кровать, лекарка вынула из кармана каменный шарик Молчальника и ещё железный, назначение которого я не знала.

— Ну что, докувыркались? У ней мозги в дырку утекли, у него глаза писька застит, — забухтела старуха, пропустив мимо ушей приветствия, — только для всех это отравление, ясно? Кровавый понос, разрыв задницы, регулы во славу Апри…