Сбитый ритм

Филатова Майя

— Куда эта шалава делась, монторп её дери?

Не дышать. Слиться со стеной и не дышать. Коротким перемещениям через свёртку научил Халнер, чтобы я эффектно появлялась последи арены. Вот и пригодилось. Ну а скрываться у пустой стенки я с детства могу.

Уцелевший арбалетчик поднял оружие товарища, тоже выпустил круговую очередь. Болту всё равно, обо что там спотыкается глаз.

— Кровь! Там! Туда!

Перескочить через ящик, оставить на нём клок верхней юбки, метнуться на улицу. Бежать. Бежать со всех ног. Болт свистнул, срезал прядь. Убью зануду Эвелин! «Надень платье, надень платье»! Хорошо, я

не дала затянуть лиф. Но даже так через пару кварталов лёгкие отказались набирать воздух, а ноги — делать хоть шаг.

Я остановилась, тяжело оперлась о стену. Вот, что значит, жрать пирожки и сидеть на месте! Плечо ныло, ладонь липла от крови. В нескольких десятках шагов топали три фигуры. Одна из них упала на колено. Болт воткнулся в стену чуть выше моей руки.

Собрав остатки сил, побежала. И грохнулась.

Здесь, у края канала, деревянную мостовую давно не чистили от плесневых цветов лакусов. Их скользкий покров проедал даже самую крепкую древесину, особенно рядом с клумбами декоративного камыша, а по сути, дырами в настиле. В одну из таких клумб я и «нырнула» вперёд головой. Пушистые стебли защекотали уши, шею. В нос ударило зловоние.

— Держи, держи её, твою мать!

Схватили лодыжку. Я задрыгала ногами. Кто-то охнул, отпустил. Разрывая переплетение корней и гнилых листьев, ухнула вниз, в горькую маслянистую воду.

Тьма. Шум пузырей. Бешено молотя руками и ногами, схватилась за твердое и скользкое. Вынырнула, пытаясь вдохнуть. Стукнулась макушкой, ушла под воду. Почувствовав опору под левой пяткой, толкнулась. Вынырнула, схватилась за ствол мостовой. Глаза щипало, продышаться не получалось. Подборок и нижняя губа остались в воде: снизу меня держали.

А-а-а!

Вспомнились россказни про хозяев «водных подземелий», которые живут под городом, и утягивают под настил припозднившихся прохожих. Звучит бредово, но в Мерран что угодно может быть! Я вцепилась в ствол крепче, начала лягаться что есть мочи.

Сверху послышалась брань. Удары по камышу. Пара подрубленных стволов свалилась в воду. Кто-то перегнулся через край «клумбы». В глаза ударил свет.

— Ага, вот ты где, мразь! Спрятаться решила!

Неведомое существо шевельнулось, резко отпустило ногу. Я ткнулась макушкой в настил.

— Ща я те…

Он не договорил. Нечто белёсое обвило мужчину поперёк груди, начало тянуть в воду. Он заорал, молотя фонарём по твари. Тварь не пускала. Фонарь с шипением ухнул вниз.

Я подтянула ноги к груди и изо всех сил оттолкнулась от ствола-сваи. Движение вынесло достаточно далеко, практически в канал. Уцепившись за край настила, кое-как подтянулась и заглянула «в город». Там, вопя ругательства, двое недавних преследователей пытались вытянуть третьего из клумбы.

Раненая рука соскользнула, я «повисла» на одной левой. Если бы не рана, выползла бы на мостовую и попыталась смыться. Но сейчас все силы уйдут на первое, и быстро бежать точно не смогу.

Плеск и крики со стороны клумбы стали громче. Тварь явно одерживала верх. Что же делать? Наверх не подняться, внизу сожрут, до другого «берега» не добраться.

Хотя…

Я обернулась. Вгляделась в темноту. Полную, непроглядную темноту без единого фонаря, окна, искры. Принюхалась. К обычному для Дельты запаху воды и ряски, здесь подмешивался устойчивый дух тлена и гари. Когда на

фоне неба начали проступать силуэты домов, я поняла: на том берегу — та самая изнанка Дельты, которую здесь старательно замалчивают, но которая обязана существовать.

Громкий плюх. Волна, крики, выстрелы из скорострела. Так, у этих всё кончилось. У твари теперь есть ужин, а у меня — какое-то время, чтобы смыться подальше. Но действовать надо быстро: свежая кровь слишком привлекательная вещь.

Снова обернулась на заброшенный остров. Умей я плавать, всё было бы просто. Но, хоть ребята во главе с Маро и дали несколько уроков, как следует усвоить науку так не получилось. Однако сейчас выбора просто нет.

Второй сапог соскочил легко, а вот остатки юбки… снять её в воде и не потонуть? Невозможно. Зато во внутреннем кармане я наткнулась на кристалл кади. Треснутый, он уже не подходил для работы на представлениях, зато в повседневной жизни вполне годился для локальных фокусов с подсвёрткой. Сверткой. Ага…

Взяв камень в ладони, я легла на спину и начала болтать ногами, как учил Маро. Обычно мало что получалось, но камень Кади помог создать небольшую «подушку», которая не давала голове и плечам уходить в воду. Эх, под задницу бы ещё! Сжав зубы, я заработала ногами — до боли, до рези, до судорог, пока не уткнулась макушкой в холодное и твёрдое.

В отличие от большей части города, этот остров стоял не на разросшемся дереве, а на скале. Взбираться по склизским, пахнущим фекалиями и моллюсками камням оказалось неимоверно тяжело. Потом я бесконечно долго валялась, дрожа от холода и напряжения, и глядела в небо, на необычайно яркую Дорогу Апри, сверкавшую сквозь вихрастые облака.

Собравшись с силами, села. Ободрав остатки ненавистной юбки, как могла, обработала рану: лёгкая, но крови пустила изрядно. Дротик мелкий, засел внутри, не выковорить просто так. «Ну зачем тебе аптечку везде таскать, сегодня вообще я с вами иду!», говорила Эвелин. Зар-раза…

Кряхтя, встала. Пошатываясь, обогнула ближний дом. Остановилась, высматривая дверь: внутри каменного здания, может, и не теплее, но хоть ветра нет, да и до рассвета будет, где пересидеть…. План сорвался, не начавшись — внутренности каменных коробок оказались завалены рухнувшими перекрытиями и занесены пеплом. Ну ладно. Поищем ещё…

И нашла. Буквально на соседней улице. Но не строение, а костёр. Хороший такой костёр в сложенном из камней камине. Вокруг сидело трое босых оборванцев, один из которых нанизывал на длинные прутья не то птицу, не то крысу.

— Вечер добрый, — сказала я, входя в круг света и тщательно выговаривая слова на Простом языке, — не подскажите, как отсюда выбраться?

Не успела договорить, как троица очутилась за добрых полквартала, выкрикивая на бегу молитвы к Великому Апри. Хм. Это я так жутко выгляжу или пространство локально-нестабильное, что простолюдины на раз сворачиваются? Тут порыв ветра начал подвывать в проломе. Вторя ему, в темноте прошелестела дробь мелких шагов, затем более тяжелых. Мда. Ну понятно. Местечко наверняка с дурной славой, глухая ночь, а тут нечто окровавленное из тьмы вылазит, да горным акцентом говорит… Акцент проблема, кстати. В театре почти все родом с Хребта, вот и понахваталась. Надо бы местным «каноническим» произношением озаботиться — пригодится, когда сбегу.