Сбиться с ритма
Шрифт:
— И ты все это провернул, пока я была по локоть в говяжьем фарше?
— Ага. Так что надень свои подаренные ботинки, чтобы мне не пришлось беспокоиться о том, что твои ноги замерзнут, и давай найдем тебе место в первом ряду на шоу.
Я срываю шапочки для душа с ног и стону, когда надеваю сапоги из овчины. Райдер сопровождает меня через толпу, где бездомные мужчины, женщины и дети смешиваются с богатыми, которые пожертвовали деньги, чтобы быть здесь. В комнате есть свободное место с четырьмя стульями и небольшой барабанной установкой, состоящей из большого
— Первый ряд для нашей Доброй самаритянки.
— Мне неловко, что ты думаешь, что все это из-за меня. Это не так.
Он поднимает брови.
— Нет? Тогда кто же несет ответственность за все это?
— Вы, ребята! Вы так великодушны, я имею в виду, посмотри, что вы все сделали для меня. Если я и несу за это какую-то ответственность, то только потому, что приняла вашу помощь.
Он садится на корточки и собственнически кладет руки мне на бедра.
— В конце концов я заставлю тебя ясно увидеть себя, Джейд ДеЛеон.
— Вы, придурки, готовы? — спрашивает Итан, его лицо сияет светом, подпитываемым совершением добрых дел в окружении хороших людей.
Райдер целует меня, быстро и целомудренно, и направляется к своей небольшой барабанной установке.
Группа начинает с песни «Райское наслаждение», медленная, знойная мелодия, которая в сочетании с навязчивым голосом Джесси вызывает у меня мурашки по коже.
В течение следующих тридцати минут они играют смесь своих оригинальных песен и несколько каверов. Пожилые люди в комнате раскачиваются и подпевают версии Джесси «Дрозд» группы «Битлз», и когда молодая девушка с грязным лицом и дырами в рукавицах просит «Что-нибудь из Джастина Тимберлейка», Джесси одаривает ее натянутой улыбкой и говорит «Все для тебя, дорогая». Он поет версию Джастина песни Синди Лаупер «Истинные цвета», в то время как Итан, Райдер и Крис краснеют от попыток не рассмеяться.
Вечер клонится к ночи, и к тому времени, как мы уходим, комната наполняется теплом, которое имеет мало общего с теплом, проходящим через вентиляционные отверстия.
Обхватив рукой мои голые плечи, Райдер выводит меня наружу к очереди ожидающих внедорожников, которые приехали, чтобы забрать нас, а также упаковать инструменты. Улицы снаружи заполнены возбужденными фанатами и удерживающей их полицией.
Как только мы благополучно садимся в машину, полицейский эскорт сопровождает нас обратно в отель.
— Я так горжусь тобой, — говорит Бетани Джесси, который проводит рукой по ее волосам, когда она ложится ему на плечо. — Ты конечно немного сжульничал с выбором песни, но принять запрос на Джей Ти было большим шагом.
Джесси издает наполовину рычание, наполовину смешок.
— Я не мог отказать ребенку. Она была такой чертовски милой, напомнила мне мою племянницу Эллиот. Но я собираюсь забыть, что это когда-либо происходило, и вам, придуркам, тоже лучше забыть об этом.
Итан уткнулся носом в свой телефон.
— Забыть?
Джесси протягивает руку и бьет Итана по руке.
— Чувак! Да что с вами, ребята, бьете меня по рабочей руке!
Райдер тихо и непринужденно смеется рядом со мной. Он выглядит немного усталым, и я снова чувствую себя переполненной благодарностью за то, что тот сделал сегодня вечером в приюте. Райдер действительно порядочный человек. Мои пальцы сжимаются в теплых ботинках в знак согласия.
— Спасибо, — говорю я, и когда Райдер поворачивается и смотрит на меня, я не могу долго удерживать его взгляд, не желая плакать, поэтому поворачиваюсь и обращаюсь ко всем им. — Вы, ребята, не можете представить, какой подарок сделали этим людям сегодня вечером. Они никогда не забудут этого. — Я рискую оглянуться на Райдера и улыбнуться, но чувствую себя застенчивой и немного смущенной под его пристальным взглядом. — И я тоже.
— Нет… не нужно нас благодарить, — говорит Джесси. — Это был такой же подарок для нас, как и для них, поверь мне.
Он ошибается. Им не понять, каково это — быть голодным и замерзшим в неподходящей одежде, а потом получить подарок, когда забываешь о своих обстоятельствах и погружаешься в фантазию.
Разве не этим я занимаюсь с Райдером?
Отказываясь слишком много думать об этом, я сижу в тепле, чувствуя себя частью чего-то большего, чем я сама, такой, как была сегодня вечером.
Слишком скоро мы оказываемся в отеле, и охрана создает вокруг нас живой щит, когда нас ведут через вестибюль к лифтам.
Райдер берет меня за руку в ту же секунду, как мы выходим из внедорожника, и не отпускает, пока не оказываемся в безопасности нашего номера. Звук закрывающейся двери — словно взрыв в моих ушах, и когда мой взгляд встречается с глазами Райдера, между нами проносится миллион невысказанных возможностей.
— Голодна? — Он кладет руку на свою спортивную сумку.
— Немного. — Я не ела сегодня вечером в приюте. Казалось неправильным брать еду у стольких людей, отчаянно нуждающихся в ней. — А ты?
— Я мог бы поесть.
Я дрожу. То ли от холода на моих обнаженных руках, то ли от темноты, сопровождающей слова Райдера, не знаю.
— Почему бы тебе не погреться в горячем душе, а я закажу доставку еды и напитков в номер.
Предвкушение того, что я буду окружена паром и согреюсь изнутри, слишком хорошо, чтобы отказаться. Я хватаю пижаму и туалетные принадлежности и запираюсь в ванной, оставляя Райдера просматривать меню обслуживания номеров.
За окном темное море и полоса лунного света над заливом. Я проскальзываю под горячие струи и пользуюсь роскошным шампунем и гелем для душа, предоставленными отелем. Не знаю, как долго нахожусь в душе, но после того, как побрилась и приняла ванну и не придумав никакой другой причины, чтобы оставаться здесь дольше, я заставляю себя вылезти с морщинистыми руками и покрасневшей кожей.