Сбиться с ритма
Шрифт:
— Конечно. Макс будет рядом. Хочешь, чтобы он держался на расстоянии?
Я думаю о вспыльчивости Джейд и ее яростной независимости и киваю.
— Если Макс ценит свои яйца, это, наверное, лучше всего.
ДЖЕЙД
Какого черта я делаю?
Я предполагала, что между мной и Райдером будет лишь легкая интрижка, временная связь, которая поможет мне забыть ту жизнь, которую я оставила позади, и ту, которая ждет впереди. Он же гребаная рок-звезда, черт
«Он тверд в своих намерениях только потому, что на самом деле не знает тебя».
Верно, он думает, что я просто нормальная двадцатисемилетняя девушка, которая оказалась в трудном положении и которую ему удалось спасти. Современная Золушка.
Райдер понятия не имеет.
И насколько несправедливо с моей стороны заводить с ним какие-либо отношения, если парень не знает, во что ввязывается? Даже если бы я решила рассказать ему все о себе, с чего бы начать? Стивен? Моя мама? Должна ли я сказать, что не планирую оставаться в Лос-Анджелесе дольше, чем нужно?
С тягостными мыслями и вялыми мышцами я открываю свой чемодан, достаю тренировочное снаряжение, которое Хелен купила мне в «Лулулемоне». Приведя себя в порядок, надеваю носки и свои новые черные кроссовки «Найк», засовываю карточку-ключ в спортивный лифчик и, собрав волосы в высокий хвост, направляюсь на улицы Сиэтла.
— Привет, Алек, — приветствую я парня, стоящего на страже у лифтов.
— Джейд. — Он нажимает на стрелку вниз, вероятно, предполагая по моей одежде, куда я направляюсь. Двери открываются, и я вхожу внутрь. — Повеселись.
— Спасибо.
Лифт останавливается только один раз, впуская пожилую пару, одетую в дорогую одежду и облитую дорогими духами. Они бросают на меня высокомерный взгляд. Когда двери лифта открываются на уровне вестибюля, я засовываю руки в карманы куртки, чтобы не показать им средний палец, когда прохожу мимо.
Вестибюль полон людей и тихой болтовни, и я время от времени улавливаю трели женских голосов и шепот о Джесси и его группе. Впервые с тех пор, как появилась в группе, я могу в некоторой степени относиться к фанатам.
Я тоже хочу лизнуть Райдера в лицо.
Злая усмешка появляется на моих губах, когда я понимаю, что могу это сделать.
Как только мои ноги касаются бетона, я направляюсь к набережной. Воздух холодный из-за отсутствия солнца, поэтому вместо того, чтобы идти, чтобы согреться, я сразу перехожу на бег трусцой. Чего бы я не отдала за какую-нибудь музыку, но звуки города тоже сойдут.
Пробегаю по набережной, наслаждаясь соленым ароматом залива в сочетании с запахом приготовленных морепродуктов. Интересно, любит ли Райдер морепродукты? Ветер с воды обжигает мои щеки, но холод в воздухе спадает с каждым шагом. Заинтересовавшись городом, я сворачиваю налево и мчусь по улицам, вдоль которых выстроились высокие здания. Бегу мимо ирландского паба, кофейни и причудливого кафе и бара, все больше влюбляясь в пейзаж и ландшафт вокруг меня.
Впереди кучка людей, и мне любопытно знать, почему
Мои ноги немного спотыкаются, когда я понимаю, что все они бездомные и выстроились в очередь перед старым кирпичным зданием с надписью «Центр экстренной помощи». Местный приют для бездомных. Одни одеты в пальто большого размера, большинство в грязных штанах, а некоторые в неподходящей обуви. Каждый из них держит в руках маленькую пластиковую чашечку с дымящимся кофе. Я прохожу мимо женщины, сидящей спиной к стене, и ребенка, которому не может быть больше десяти лет, прижавшегося к ее боку. У маленькой девочки полная чашка крекеров, и она улыбается мне. Я машу рукой и смотрю на маму, которая не поднимает на меня опущенных глаз.
На меня накатывает волна тошноты.
Я живу роскошной жизнью, которую не заработала, размышляя об одном из миллиона мест, где могла бы поесть сегодня вечером, забывая при этом, каково это — быть вне себя от радости от любой скудной еды, которая была поставлена передо тобой. Как легко я ассимилировалась в этой новой жизни без единой мысли обо всех людях, которые ложатся спать замерзшими на пустой желудок.
Молодая девушка лет восемнадцати дрожит в футболке и джинсах, в то время как ее руки обхватывают теплую чашку. Ее лицо грязное, и когда она смотрит на меня, в ее карих глазах почти не осталось жизни.
Не говоря ни слова, я расстегиваю свою флисовую куртку, снимаю ее и накидываю ей на плечи. Это немного, но все же лучше, чем ничего. Прохладный воздух касается моих рук и плеч, но дискомфорт ничто по сравнению с агонией видеть столько нужды и быть беспомощной против этого.
Я держу ее чашку, пока девушка нетерпеливо просовывает руки в рукава, уже согретые теплом моего тела.
— Спасибо. Мое пальто украли две ночи назад, пока я спала, — говорит она тихим голосом с легкой дрожью. То ли от холода, то ли от всепоглощающей благодарности, я не уверена.
Возвращаю ей чашку и снимаю вязаную шапочку с головы.
— Возьми. Это поможет. — Я поднимаю брови, молчаливо прося разрешения, и она кивает. Натягиваю шапочку ей на лоб, и чтобы мочки ушей были прикрыты, и она закрывает глаза, словно впитывая ощущение тепла, может быть, даже от прикосновения и заботы. — Откуда ты?
— Орегон.
— Что делаешь в Сиэтле?
— Мой отчим-пьяница, как только мне исполнилось восемнадцать, он выгнал меня. Я думала, что смогу справиться, но… — Ее нижняя губа дрожит.
— Мне так жаль. Ты уже поела?
Она мотает подбородком в сторону входной двери.
— Они открываются в пять. Я пришла пораньше, чтобы убедиться, что что-нибудь получу до того, как еда закончится.
— Хорошая идея. — Я помню, как было обидно — быть голодной и остаться только с объедками, а иногда и вовсе ни с чем. — Знаю, в это может быть трудно поверить, но не так давно я была в таком же положении.
Девушка быстро осматривает мое тело, разглядывая мою дорогую одежду и обувь.