Сбиться с пути
Шрифт:
Он не встречал в своей жизни проявлений подлинной любви, искренней привязанности. Его никогда не ласкали и не гладили добрые, страстные руки. Нежные прикосновения отсутствовали в его детстве и юности. Он был лишен бескорыстной, искренней привязанности.
Дженни не колебалась. Она даже не успела подумать об этом. Ее разум и душу не сдерживали никакие ограничения.
Рука ее проскользнула в его расстегнутые джинсы.
Искренний, страстный стон родился где-то глубоко в груди Кейджа. Мгновенно опустив руки, он вцепился
Он вцепился большими пальцами в пояс джинсов и сдернул их до бедер, помогая себе дальше стащить их резкими рывками босых ног, пока, наконец, не отбросил в сторону последним пинком.
Дженни с округлившимися от удивления глазами взглянула на свою руку. Он более чем заполнил ее. Он был крепким, полным, тяжелым и горячим. Она восхищенно пожирала его неискушенным, жадным взглядом.
Действуя чисто инстинктивно, она повернулась и придвинулась к нему поближе, прижавшись щекою к его бедру. Ее волосы рассыпались по его телу, как шелковая мантия. Он пытался пробраться сквозь них, судорожно перебирая пальцами.
Она изнемогала от любви к нему и хотела, чтобы Кейдж понял, каким чудесным, каким восхитительным он был, по ее мнению, душой и телом. Она приподняла голову от его бедра, склонилась чуть ниже и поцеловала его.
То, что произошло дальше, было выше ее понимания или воображения. С тихим стоном Кейдж повернул голову и начал осыпать ее тело поцелуями. Каким-то образом ее трусики слетели с нее, хотя она даже не могла себе представить, как это произошло.
Она чувствовала его руки на своих бедрах — гладящие, ласкающие и раскрывающие. Он касался ее самым интимным образом.
А потом там же оказались его губы — теплые, влажные и нежные.
Он любил ее, и она ласкала его губами и языком. Мир превратился в чашу полную сливок, и она погрузилась в нее. Атмосфера была насыщенной, исключительной и бархатной. В этом царстве не существовало резких и противоречивых чувств, сложных эмоций, грубой реальности. Все казалось сглаженным, наполненным и понимаемым. Здесь не было места двусмысленности и пошлости. Лишь красота и свет.
Кейдж повернулся и склонился над ней, сжав ее в своих объятиях, прошептал:
— Открой глаза, Дженни. Смотри на того, кто тебя любит.
Ее глаза широко раскрылись. Они были затуманены страстью, но Кейдж знал, что она видит и чувствует его. Одним стремительным движением он вошел в ее атласную теплоту. И когда он был глубоко внутри, то улыбнулся, глядя на ее сияющее лицо.
Кейдж наблюдал, как меняются ее черты, как эмоции рождаются в ответ на его ритмичные движения. Он увидел, как изумленно расширились ее прищуренные глаза, когда он сменил темп и довел ее до высшей степени возбуждения.
Он видел,
— Ты самое драгоценное, что есть у меня в жизни, Дженни, и я люблю тебя. Всегда любил, — прошептал Кейдж ей на ухо. Песочного цвета непослушные пряди переплелись на подушке с ее блестящими каштановыми локонами. Она почувствовала, как его горящая щека коснулась ее пылавшего лихорадочным румянцем лица. — Любимая моя.
Он поднял голову и посмотрел в ее блестящие изумрудные глаза.
— И я тоже люблю тебя, Кейдж. — Дженни дотронулась онемевшими пальцами до его щеки, его бровей, губ, будто бы желая убедить себя, что он существует на самом деле, что он находится сейчас здесь, что все это не сон.
— Помнишь, что я тебе обещал?
— Да. И ты исполнил свое обещание. Это было прекрасно, именно так, как ты и сказал.
— Это ты — прекрасна. — Он пошевелился.
— Нет, нет, оставайся во мне.
— Я и собираюсь это сделать. — Его горячий шепот буквально касался ее губ. — Но я еще даже не поцеловал тебя. — Кейдж исправил это горячим поцелуем, который длился восхитительно долго, лишая ее дыхания.
Задрав ее футболку, он стащил ее через голову Дженни и отбросил в сторону. Кейдж опустил взгляд на ее грудь, принявшись нежно ласкать ее подушечками пальцев.
— Я сказал правду, Дженни. Я люблю тебя уже много лет, но ничего не мог с этим поделать. Ты принадлежала Холу. Я просто воспринимал это как данность, не возражая и не задумываясь, точно так же, как поступали и все окружающие, включая тебя.
— Я чувствовала, что между нами что-то есть. Я просто не знала, что это.
— Страсть.
Она улыбнулась и провела рукой по его волосам.
— Что бы это ни было, меня это пугало.
— А я думал, ты боялась меня.
— Нет. Только того, как ты на меня действовал, тех чувств, что ты вызывал.
— И именно поэтому ты меня избегала?
— Это было так заметно?
— Гм… — Кейдж был захвачен соблазнительными перспективами, которые открывал перед ним вид ее груди, ее форма, темные упругие соски. Он любовно рассматривал, пробовал, исследовал их. — Я входил, и ты немедленно стремилась куда-то спрятаться.
— Было опасно быть с тобой рядом. Я была готова убежать куда угодно, только бы не находиться с тобой в одной комнате. Казалось, ты поглощаешь весь кислород. Я не могла дышать. — Она тихо простонала, когда он опустил голову и лизнул ее сосок. — Ты по-прежнему лишаешь меня дыхания.
— О, я не могу утаить, что ты со мной делаешь. — Он напрягся внутри ее. Он был снова тверд.
Она обхватила ладонями мышцы его ягодиц и тесно прижала его к себе. Кейдж гладил ее грудь, нежно подергивая упругую шишечку соска, пока тот не стал твердым и полным, и тогда он обхватил его губами.