Саймон Рэк
Шрифт:
— Нет! Ответишь головой, Хью! Оттащи его и хорошенько свяжи. А я пока поговорю с этим сбродом.
— Милорд. Милорд… — дрожащим голосом заговорил какой-то старик. Вернее, самого старика видно не было, только его лысая башка на морщинистой шее торчала из-под скамьи, будто какая-то диковинная черепаха настороженно высунула голову из-под панциря.
— Иди сюда, старый дурак. Ну, что ты видел?
— Меня зовут Эдгар, милостивый господин. Возможно, вам знакомо имя моего сына… — Де Поиктьерс крепко ударил его по лицу тяжелой латной рукавицей, чтобы остановить
— Ты, старый дурак! Меня не интересуешь ни ты, ни твой ублюдок. Ответь мне на один вопрос. Остальное сможешь рассказать моему сержанту, когда окажешься в замке. Вон с тем кто-нибудь еще был?
— Кто-нибудь, милостивый господин?
Рыцарь огромным усилием воли сдержался и не смазал кулаком по лицу старика.
— Да, мастер?
— Эдгар, милостивый…
— Да. Мастер Эдгар. Подумай. Прикинь, прежде чем ответить. Человек, который умер там, наверху, кузнец Эдрик, и тот чужеземец, который тоже скоро умрет. Был ли кто-нибудь с ними?
— Кто-нибудь. Да, того, кто убил вашего лучника, зовут… постойте-ка…
— Зебадия. Знахарь, — встрял кто-то другой, видимо, надеясь, что де Поиктьерс уйдет, оставив в покое всех остальных, находящихся в борделе.
Рыцарь взглянул в ту сторону, откуда раздался голос, потом снова повернулся к дрожащему Эдгару.
— Итак, мы теперь знаем, что его зовут Зебадия и что он — знахарь. — Он положил руку в металлической перчатке на старое, морщинистое лицо и легонько сжал пальцы. Так легонько, что не повредил бы и однодневного цыпленка. — Он был один?
— Нет. Нет. Нет, милостивый господин, был другой. Главный. Его звали Симеон, и он тоже был торговцем снадобьями. Он убежал по лестнице.
Рыцарь посмотрел во тьму, куда указывал дрожащий палец старика. Даже его острый взгляд не мог ничего различить в темноте.
— Мэтью. Возьми четырех людей и обыщи этот муравейник сверху донизу. Остальным — вышибить эту вонючую толпу из дверей и разогнать по их вонючим хижинам. Потом — следить за каждой дверью и окном. Этот Симеон не должен уйти. Барону нужно на него посмотреть. А этого, — он оттолкнул Эдгара, и тот рухнул на тростник, — заберите в замок и закуйте. Я поговорю с ним завтра.
Задолго до того, как Мэтью со своими людьми добрался до первой лестничной площадки, Симеона там уже не было. Осознав, что преследование неизбежно, он инстинктивно стал пробираться все выше. По грязным коридорам, мимо закрытых комнат и распахнутых дверей. С верхних этажей все сбежали вниз на шум драки, и большая часть борделя оказалась в его распоряжении. Он понимал, что тщательные поиски займут много времени, но с другой стороны понимал, что поиски непременно будут весьма тщательными.
Вскоре он оказался на верхнем этаже. Потихоньку открыв покоробившийся люк, он посмотрел вниз, на дорожку возле дома, до которой было футов восемьдесят. Вокруг его талии была обмотана тонкая, но прочная веревка, и ее хватило бы до земли. Но она не спасла бы его от мечей солдат, уже обходивших патрулем «Красный фонарь». Тусклый свет факелов
— Мастер Симеон. У вас что, болячка выскочила, и мне придется смазать ее мазью? Или, может, упрятать ее на некоторое время подальше?
В коридоре было очень темно, но Саймон различил бледную фигуру женщины, судя по голосу — молодой, стоявшей у раскрытой двери маленькой комнаты.
Он не смог сдержать смешок и прошептал в ответ:
— Да. И моя болячка разболится еще сильнее, если о ней срочно не позаботиться. Боюсь, здесь скоро появятся другие лекари.
— Идем. Я знаю этих других врачей. Их лучше назвать мясниками.
Было слышно, как двумя этажами ниже топали и рушили мебель. А еще было слышно, как вопила Долговязая Лиз и спрашивала, кто заплатит за все это. Когда Саймон вошел на цыпочках в комнату женщины, он услышал глубокий голос де Поиктьерса — чертовски хорошо знакомый голос. Де Поиктьерс отвечал Лиз, что с удовольствием заплатит, и ровно столько, сколько она запросит. Если она в свою очередь заплатит за то, что приютила врагов барона Мескарла. После этого Саймон больше не слышал Долговязую Лиз.
Женщина взяла его за руку и провела по своей темной комнате. Она была теперь рядом с ним, и он осознал, что она обнажена. Несмотря на близкую опасность, он почувствовал, как кровь вскипела в его жилах. Она наклонила к нему голову, так, что он почувствовал свежий запах ее длинных волос, и тихо сказала:
— Заберись под кровать. Такому парню, как ты, там будет тесновато, но уж постарайся.
Саймон схватил ее за руку:
— Нет! Во имя крови крестовой, девушка. Они войдут сюда, увидят тебя и первым делом перевернут кровать, чтобы посмотреть, не прячется ли под ней какой-нибудь негодяй.
Он почувствовал, как ее рука задрожала — она потихоньку смеялась.
— Мастер Симеон — если тебя зовут именно так, в чем я сомневаюсь, — если они заглянут под кровать, то конечно же найдут тебя. Ты полагаешь, у тебя будет больше шансов, если встретишь их лицом к лицу? — Она ощупала его пояс, будто случайно проведя попутно рукой между ног. — А ты без оружия. Или ты хочешь превратиться в орла, вылететь из окошка и пролететь над их головами? Нет. Полезай! И если я не заставлю этих недотеп забыть о сбежавшем знахаре, то и в половину не такая хорошая шлюха, какой считают меня мужчины. Ну, быстрее, они уже под нами!
Действительно, шпоры уже звякали на лестнице. Саймон успел все взвесить, пока женщина говорила, и решил, что скорее всего людям Мескарла удастся схватить его. А потому он ничего не потеряет, если воспользуется ее предложением и спрячется в этом сомнительном убежище. Он бросился на пыльный пол и заполз под низкую кровать.
Как только он улегся там, то почувствовал, как пружины впились ему в спину — она легла на кровать. В нескольких дюймах от его носа появилось перевернутое лицо женщины, похожее на бледную луну.