Сатанинский дар
Шрифт:
Андрей понял, что это их шанс.
– Берем! – сказал он и вошел в столовую, не дав сержанту возразить и заставив двинуться за собой.
Вытащив на ходу пистолет и сняв его с предохранителя, Андерй взял на мушку фигуру Последнего и быстро стал приближаться к нему. Но не успел сделать и пары шагов, как в том произошли изменения. Тот явно перемножил и возвел в квадрат свои числа и теперь вновь вернулся к реальности.
– Ну я же просил не мешать! – довольно добродушно воскликнул он, увидев приближающихся к нему вооруженных людей, но добродушность
– Стреляйте! Стреляйте! – закричала вдруг девушка, и её крик так резанул по нервам Андрея, что он чуть не нажал на спуск.
Вместе с Ковровым он уже был в двух шагах от ступенек лестницы.
– Степан! Встань на колени к нам спиной! Положи руки на голову! – со стальными нотками в голосе пробасил Ковров.
– Лучше бы вы её послушались! – негромко и очень холодно произнес Судаков, и слова эти полоснули по нервам Андрея еще больше, чем крик девушки.
Они прозвучали как приговор!..
– Нет!.. Андрей!.. Сзади!..
Три эти разноголосые выкрика слились в один.
«Нет!!!» – в ужасе крикнула девушка. «Сзади!!!» – прокричала из дверей столовой Ольга. «Андрей!!!» – с каким-то неимоверным трудом, будто кто-то не давал ему раскрыть рта, выкрикнул Ковров.
Андрей резко обернулся, – и увидел, что пистолет сержанта направлен точно ему в голову.
К счастью, рефлексы сработали моментально. Андрей пригнулся, и выстрел громыхнул у него над головой. В следующую же секунду раздался резкий звон, – пуля угодила в окно сбоку от сцены.
Этот звук явно отвлек внимание Судакова, потому что он даже повернул голову в его направлении. И тут же отругал себя за это, потому что таким образом потерял концентрацию.
Когда же повернул голову обратно, увидел, что Андрей Ковалев целится в него.
После выстрела Коврова, звона пробиваемого пулей стекла и до того момента, как его мелкие осколки посыпались на пол, множество мыслей успели пролететь в оставшейся целой голове Андрея.
Он прекрасно знал, кто заставил сержанта выстрелить. Прекрасно осознал, что сейчас вовсе не вооруженный Ковров несёт главную опасность, а восседающий посреди сцены Стёпа Судаков по прозвищу «Последний» со своими невероятными нечеловесечкими возмоностями, которыми он пользуются в нечеловеческих целях.
И поэтому Андрей выстрелил в него.
Промахнулся.
Любой специалист скажет, что попасть с двадцати шагов пусть даже в неподвижную цель, не имея достаточной практики в стрельбе, довольно трудно.
Но Андрей увидел испуг на лице Судакова.
Тот действительно испугался, увидев, как из ствола пистолета вырвалось пламя, и пуля с жутким еле уловимым и одновременно невероятно громким свистом пролетела у самого уха.
Он мог не допустить следующего выстрела. Мог развернуть руку Ковалева, направив пистолет тому в лоб; мог не дать согнуться указательному пальцу; наверное, мог даже остановить на лету пулю…
Но испуг, который даже не успел перерасти в настоящий страх, не позволил ему воспользоваться той полсекундой, которая прошла между первым
Пуля угодила ему прямо в грудь, отбросив назад. Он навалился на спинку стула, который неимоверно долгое мгновенье пробаллансировал на двух ножкаж и в конце концов завалился назад вместе с телом Последнего.
Держа на прицеле неподвижное тело Стёпы Судакова, они медленно подходили к нему.
Коврова бросало в дрожь от одной только мысли, что он полминуты назад чуть не застрелил Андрея Ковалёва. Это жуткое ощущение, когда рука помимо воли направила пистолет тому в голову, никак не могло оставить его и, похоже, будет преследовать теперь еще очень долгое время.
Андрея била дрожь оттого, что он только что застрелил человека. Однако совесть не грызла – другого выхода просто не было.
Судаков лежал на полу с закрытыми глазами, раскинув в стороны руки. На груди у него медленно расплывалось багровое пятно.
Андрей не нашел в себе сил дотронуться до его шеи, чтоб проверить пульс, но, глянув на сержанта, сразу же забыл об этом, увидев у того на боку рацию.
– Проверьте… – ему пришлось откашляться, потому что слова застревали в горле. – Проверьте, есть ли связь!
Ковров взял в руки рацию и, после пары секунд манипуляций с ней, довльно прищелкнул языком:
– Лейтенант, это Ковров! Мы в школе, здесь…
Глаза Стёпы Судакова внезапно распахнулись, – отчего и Андрей, и сержант чуть не выпустили в него всю обойму, – и он начал еле слышно что-то шептать.
Андрей держал Последнего под прицелм, но не так-то легко было выстрелить в беспомощно лежащего на полу раненого человека. Заставив себя опуститься рядом с Судаковым на одно колено, он смог расслышать, что тот шепчет:
– Связи нет… Связи нет… Связи нет…
– Лейтенант!.. Лейтенант, вы меня слышите?
– Думаю, что нет, – ответил Андрей, поднимаясь и пытаясь поймать и выстроить в логическую цепочку беспорядочно мечущиеся мысли.
Уже было ясно, что ко всему, а, возможно – и за всем происходящим в Узинске стоит Стёпа Последний. Каким образом это ему удается – пока неважно…
– Смотри, Толяныч, двери-то на месте…
Андрей не понял этой странной фразы, сказанной одним из подростков другому, и, видимо, так требовательно посмотрел на него, что тот тут же пояснил:
– Когда мы спустились на первый этаж, дверей школы… не было. Их не существовало…
Вот тут-то Андрей смог ухватить за хвост и сформулировать ту важную мысль, которая пряталась среди других вопросов, версий, догадок и предположений.
Каким-то неведомым образом Стёпа Последний мог управлять не только эмоциями и поступками людей, но и окружающей реальностью, и еще бог знает чем!!!
Но сейчас, тяжело раненый, он, похоже, потерял или частично утратил эту способность. Ведь связь на мгновенье восстановилась, и исчезла вновь, когда он начал шептать: «Связи нет…»! А ведь раньше связи не было и без его шепота, то есть он контролировал её отсутствие на каком-нибудь подсознательном уровне.