Сассинак
Шрифт:
— Я сам сделаю это, — отозвался военный.
Сассинак почувствовала, что жалость наконец полностью вытеснила отвращение:
— Благодарю вас. Думаю, с вами ей будет спокойнее.
«И по многим причинам», — подумала Сасс. Размеры и уверенное поведение полностью адаптировавшегося «тяжеловеса», закаленного в боях, выбросят из головы Селес любые мысли о побеге, и у него на глазах она вряд ли будет закатывать истерики.
Менее чем через час офицер медслужбы сообщил, что считает Селес способной на самоубийство и насильственные действия.
— Она висит на ниточке. Такие записки в духе террористов
Девушка может сорваться в любую минуту и, будучи запертой в камере, наверняка что-нибудь натворит. Я хочу, чтобы ее взяли под медицинское наблюдение.
— Не возражаю. Пришлите документ мне на подпись и проследите, чтобы ничего не произошло с ячейкой для холодного сна. Я не хочу никаких подозрений в отношении нашей деятельности.
Когда все было решено, Сассинак откинулась на спинку стула, думая, почему она так сочувствует этой девушке. Ей никогда не нравились нытики, к тому же Селес убила одного из членов ее команды, но тупая боль в ее глазах, странное сочетание отчаянной смелости и страха вызывало жалость.
Курральд сказал почти то же самое, вернувшись на главную палубу.
— Я убежденный федералист, — добавил он, — но всегда считал, что мы должны воспитывать нашу молодежь на родных тяжелых мирах. У нас ведь есть что-то свое, достойное сохранения. Я даже поддерживал тех, кто рекомендовал отказаться от специального ухода за новорожденными «атавистами». Во Вселенной достаточно «легковесов», поддающихся быстрому обучению; к чему тратить время и деньги на то, чтобы растить новых слабаков? На первый взгляд эта малышка — аргумент в мою пользу. Семья, ФОП, Флот потратили на нее время и деньги и получили в итоге глупого беспомощного отравителя. Мне хочется втоптать ее в грязь, и в то же время я испытываю к ней жалость. Она ни на что не годна, но ведь могла бы стать совсем другой… — Он бросил на Сассинак еще один, куда более человечный взгляд. — Вынужден признать, что именно те вещи, в которые я верил, возможно, превратили ее в никчемную слякоть.
— Надеюсь, еще не все потеряно. — Сассинак придвинула к майору кружку с кофе. — Но и то, что я говорила, истинная правда: многим из нас выпало трудное детство, многим из нас так или иначе причиняли вред. Думаю, вы тоже сталкивались с предубеждениями относительно вашего происхождения… — Курральд кивнул, и она продолжила:
— Но вы ведь не отравили невинных людей в отместку тем, кто вас оскорблял. — Сассинак глотнула из своей кружки, в ней был не кофе, а бульон. — Людям всех сортов приходится нелегко. В Совете ведь поднимались вопросы о причинах доминирующего положения людей во Флоте.
— Что?! — Майор явно об этом не слышал.
— Это известно далеко не всем, но пара-другая иных рас выдвигают претензии на получение обязательной квоты в Академии. Даже рикси…
— Эти швабры!
— Понимаю. Вы давно во Флоте, Курральд, и знаете, что люди должны держаться вместе. «Тяжеловесы» обладают полезной адаптацией к сильному притяжению, но это не основание, чтобы задирать нос перед остальными членами ФОП.
Майор молча кивнул. Сассинак крайне интересовало, что скрывает непроницаемый взгляд его карих глаз. Все же после прошедшей недели ему нельзя было не доверять. Будь он врагом, им не удалось бы одержать победу.
Ее
— Один-два прыжка прямым курсом в ближайший сектор — еще куда ни шло.
Но такое маневрирование, которое был вынужден применить ссли в охоте за пиратами, создаст страшную нагрузку на отделяемые отсеки.
Сассинак нахмурилась:
— Это означает, что мы не сможем последовать за кораблями работорговцев?
— Вот именно. В противном случае мы рискуем разлететься на куски. Я буду вынужден занести в компьютер протест.
— Который едва ли прочтут, если мы разлетимся. Но я не собираюсь возражать. Однако не можем же мы просто торчать здесь. Если бы мы хоть как-то могли проследить за их кораблями…
— Ну, это другой вопрос. — Сассинак поняла, что Холлистер готовился к долгому и ожесточенному спору, когда он откинулся на спинку стула, задумчиво наморщив лоб. — Вы предполагаете, что они собрались эвакуировать базу, и хотите знать куда, а так как мы не можем за ними следовать, то…
— Инженер оборвал фразу. Сассинак молча ожидала продолжения. Наконец он встряхнулся и передал ей очередной информационный куб. — Я об этом подумаю, но меня волнует и другая проблема. Помните неприятности, которые у нас были с газоочистителями в экосистеме?
— Помню. — Сассинак вставила куб в компьютер, интересуясь, почему Холлистер принес ей копию вместо того, чтобы просто не переключиться на ее терминал. Потом она посмотрела на дисплей и едва удержалась от крепкого словечка. Холлистер мрачно кивнул:
— Даже еще хуже.
День за днем область регенерации уменьшалась, а загрязненные участки увеличивались. Ей вспомнились числа, которые она недавно просматривала: сдвиг констант равновесия, степень алгального роста…
— Беда в том, — продолжал Холлистер, указывая на вспомогательную информацию, — что каким-то образом заело предохранительный клапан и линию снабжения стало затапливать из гидропонических баков. Вот здесь все поросло зеленой дрянью… — Он указал на схему. — Вчера мы попытались ее вычистить, но в жидкости полно питательных веществ, которые так любит эта гадость. Мы не можем уничтожить их, не погубив основные баки, а это означает крупный расход запасов кислорода, которого мы и так лишились на двадцать процентов во время сражения с рейдером.
Сассинак вздрогнула. Она совсем забыла, что кислородные запасы пострадали во время боя.
— В обычных обстоятельствах, — закончил Холлистер, — нас бы выручило уменьшение числа людей, так как часть экипажа убыла с призовым транспортом. Но так как мы не были уверены в качестве биосистем на том транспорте, то отправили туда специалистов, способных их обслуживать, и теперь мне их очень недостает. Нам нужно промыть всю систему и осуществить новые посадки, но это было бы безопаснее проделать при достаточном количестве кислорода. А пока что каждому из нас придется трудиться за двоих, чтобы уменьшить загрязнение.