Сассинак

Маккефри Энн

Но, несмотря на все это, Сассинак чувствовала себя счастливой. Голос разума предупреждал, что это может быть последствием действия наркотика, и ей следует соблюдать крайнюю осторожность. Но девушка велела этому голосу заткнуться. Тем не менее она нашла аптечку и вложила палец в отверстие для анализа крови. Если ей ввели наркотик, то анализ это покажет… Укол иглы прервал ее мысли. Маяк! Она должна проверить радиомаяк.

Как она и подозревала, маяк не работал. Сассинак задумчиво посмотрела на панель управления. Самый простой и быстрый способ вывести маяк из строя, для чего потребуются всего лишь отвертка и три-четыре минуты времени, — это поднять крышку панели, подобраться к выключателям

и проводке, а потом что-нибудь зажать, перерезать или выдернуть — в зависимости от того, насколько заметно это должно выглядеть. Так что она не удивилась, увидев отвертку на «палубе» отсека.

Разумеется, ей должна была прийти в голову мысль проверить маяк, использовав эту отвертку для освобождения крышки панели. В итоге отпечатки ее пальцев остались бы не только на конверте с надписью «Секретно», но и на отвертке, панели и выключателях, сведя на нет следы работы того, кто запер ее здесь.

Сассинак еще раз глотнула воды и порылась в аптечке в поисках стимулятора. Пока что лучше ни к чему не прикасаться.

В аптечке нашлось все необходимое. Например, щипцы, которыми удалось поднять отвертку и вставить ее в пакет с таблетками от головной боли.

Тут девушке пришло в голову, что, пока она была без сознания, напавший на нее мог прижать ее пальцы к конверту или отвертке, но в таком случае уже ничего нельзя было поделать. Сассинак нашла маленький карманный сканер, который должен был иметься в каждом эвакуационном модуле, и отсняла верхнюю половину конверта на панели. Обезопасив возможные улики, она подумала о том, поможет ли ей это, если ее обнаружат в состоянии холодного сна. Предположим, у ее противника есть сообщники, которые должны ее подобрать. Они уничтожат всю ее тщательную работу и постараются оставить против нее еще больше улик. Сассинак вспомнила слова Абе: «Не волнуйся из-за того, что ты не в состоянии изменить; направляй свою энергию туда, где она может принести пользу».

В данной ситуации это означало как можно больше продлить время до погружения в холодный сон.

Сассинак с сожалением подумала, что ей придется воздержаться от еды.

Пищеварение требует энергии, которая поглощает кислород. По той же причине невозможны никакие упражнения. Только спокойно лежать, медленно дышать и вспоминать о чем-нибудь приятном. «Это все равно что холодный сон», — сердито подумала она. Девушка постаралась привести себя в порядок с помощью маленького зеркальца в аптечке. Она аккуратно подвязала сзади слишком отросшие волосы и стерла пятна с формы, потом легла на кушетку, натянула на себя одеяло и постаралась расслабиться.

Она не была так голодна со времени давно позабытых дней, проведенных в рабстве. Урчание и бульканье в животе сменилось резкими назойливыми болями. Сассинак с усилием отвлеклась от гастрономических фантазий и переключилась на математические. Квадратные и кубические корни, сложные уравнения, кривые линии, извивающиеся, как шланги под давлением воды…

Наконец ее милостиво охватила дремота.

Сасс проснулась в скверном настроении, но с более ясной головой, чем в первый раз. Со времени старта отсека прошло двадцать пять часов шестнадцать минут. Стало ясно, что крейсер не задержался для поисков или не смог ее найти. Интересно, получилось бы у ссли уловить такое маленькое искажение в энергетических полях, а у вефтов — обнаружить ее, как знакомое им живое существо? Но это были праздные размышления. Сассинак снова протянула руку к аптечке — она помнила, что каждый наркотик имеет характерный аналитический профиль и что серийные тесты могут обеспечить лучшую информацию о неизвестном наркотике.

Внезапно ей показалось, что отсек сжимается вокруг нее, придавливает к кушетке. Неужели какое-то

ускорение, которое может раздавить ее? Но этого не может быть — эвакуационные отсеки снабжены таким же искусственным притяжением, как и крейсер, защищающим раненых пассажиров. Сассинак знала, что стены не могут сдвигаться, но теперь поняла чувство, которое испытывал энсин Корфин. Она была заперта в маленькой металлической коробке, не могла выглянуть наружу, не знала, где находится и что происходит. Ее дыхание стало слишком быстрым — она изо всех сил постаралась замедлить его. Да, это клаустрофобия. Интересно… Но она ощущала не интерес, а ужас.

Нужно что-то делать… Квадратные корни тут не помогут. Может ли она сделать что-нибудь еще, чтобы против нее не выплыли какие-нибудь новые улики? Самое худшее уже произошло. Но тут у нее мелькнула страшная мысль: а что, если крейсер не ищет ее, так как коммандер Фаржон поверил, что она пиратский агент и намеренно покинула корабль в отсеке?

В животе снова заурчало, и Сасс заставила себя войти в первую стадию самовнушения, которому обучил ее Абе. Голод — всего лишь голод, из-за него нечего беспокоиться. А вот ее карьера…

Большую часть последующих долгих часов Сассинак провела в полудреме, близкой к трансу. Остальное время она делала все возможное, чтобы затруднить подтасовку улик против нее. Если отсек подберут враги, у которых в распоряжении будет достаточно времени, то, разумеется, все ее усилия пойдут насмарку, но если это окажется ее крейсер или какой-нибудь другой корабль Флота, то, чтобы свести на нет ее работу и подтасовать улики заново, понадобится отнюдь не несколько минут.

Когда монитор показал, что с момента старта прошло уже сто часов, а до полного истощения запасов воздуха осталось менее пяти часов, Сассинак вынула инструкцию для погружения в холодный сон. Эвакуационные отсеки имели автоматическую систему настройки, но девушка не слишком-то верила ей, — что, если тот же человек, который испортил радиомаяк, поработал и над камерой? Сасс отбросила мысль, что он мог вывести из строя всю камеру холодного сна. В этом случае она просто заснет и не проснется. Но она или попробует уйти в сон, или погибнет от кислородного голодания, а фильмы в Академии ясно давали понять, что это весьма малоприятная смерть.

Сассинак тщательно наполнила шприцы, несколько раз проверив препараты и дозы. Прихватив матрац с противоперегрузочной кушетки, она внимательно осмотрела камеру. Обычно холодный сон требовал только замкнутого пространства — она могла погрузиться в него, используя в качестве такого пространства весь отсек. Но для дополнительной защиты в эвакуационных отсеках были оборудованы специальные камеры. Сассинак заглянула в пустой, сверкающий сталью ящик и поежилась.

Согласно инструкции, нужно было запрограммировать автозапуск и установить старт на цифре «IV». Но Сассинак так не поступила. Она решила лечь в камеру со шприцами, сделать себе инъекции, опустить крышку, повернуть рычаги, а затем… затем она надеялась проспать столько времени, сколько понадобится, пока кто-нибудь ее не найдет.

Тянуть до последнего момента будет невозможно. Кислородное голодание делает человека медлительным и неуклюжим, и она может допустить роковую ошибку. Сассинак установила сигнал на час до предельного срока. Наступали последние минуты. Девушка огляделась, стараясь не терять хладнокровия. Она не осмеливалась погружаться в состояние транса, а больше ничего не могло снять напряжение. Сассинак уже составила отчет о своем незапланированном путешествии вместе с предположениями о его причине и личности преступника и надиктовала его на пленку, а также положила на кушетку рукописный отчет, думая, что излишняя предосторожность не повредит.