Саша

Уиннерс Ева

Алессио бы взорвался. Мой старший брат был таким защитником. С тех пор, как он вырвал меня из рук отца в день похорон Мии, он был таким защитником. Он считал меня хрупкой, но я пережила эти два года в одиночку. Я должна была, смерть не была вариантом.

Но Саша Николаев. Мое Сердце. За те короткие месяцы он никогда не обращался со мной как с хрупкой маленькой куклой.

У меня было так много вопросов. Для психопата он казался действительно милым. По крайней мере, в течение тех трех месяцев,

что он обучал меня. Он сделал меня сильнее, и за это я всегда буду ему благодарна.

Проклятый обманщик.

Я достала телефон и погуглила "Мое сердце". В прошлом я сопротивлялась желанию найти его. Почему? Что ж, я так и не раскрыл ему свою личность, так что это казалось справедливым. Но сейчас о честности речи не шло. Готов поспорить на свою жизнь, что лжец все это время знал, кто я.

Мой шаг сбился. “Мое сердце”, - пробормотала я. Этот парень все это время заставлял меня называть его "мое сердце". Было еще одно прилагательное, которое следовало добавить к имени Саши Николаева. Шутник.

Я закатил глаза и прошелся по особняку моего брата. Темно и тихо. Одиноко. Я чертовски ненавидел одиночество.

Эти два года, с восьми до десяти лет, были самыми долгими и одинокими годами в моей жизни. Поэтому, когда люди говорили, что время, проведенное в одиночестве, полезно для души, я просто подбрасывал им птичку и говорил, чтобы они отваливали.

Какого черта Алессио отправил меня домой с Рикардо?

Было бы разумнее, если бы он попросил Рикардо отвезти Отэм домой, а сам поехал домой со мной. Но у Алессио всегда были свои планы. Не то чтобы я его винила. Требовалось хитроумие, чтобы оставаться на шаг впереди Отца.

Я направилась в свою комнату. Как только я вошла в святилище своей спальни, я сбросила туфли. Моя лучшая подруга предпочитала комфорт, я любила свои каблуки. Ударить кого-нибудь каблуком было легче, чем балетками.

Я схватила с комода резинку для волос и собрала волосы в неряшливый пучок. Я была так поглощена своими мыслями, что не заметила его, пока не столкнулась грудь в грудь с его широким, высоким телом. Самые бледные, самые причудливые голубые глаза, которые я когда-либо видел.

Саша Николаев.

У меня перехватило дыхание. В ушах зазвенело.

“ Что ты здесь делаешь? — Прохрипел я.

Он был не из тех мужчин, с которыми я хотела, чтобы кто-нибудь застал меня. Алессио убил бы его, если бы узнал, что он осмелился войти в мою спальню. И теперь, когда я знала настоящее имя Саши, я не могла винить его.

Репутация Саши опередила его.

Я вспомнил, что слышал, что он сломал коленные чашечки трем мужчинам и размозжил им черепа, когда служил в армии. Или еще одна история о человеке, с которого он заживо содрал кожу. Чертовски живой. Причина? Неизвестно.

Отец однажды назвал его отродьем сатаны. Мой собственный

отец был ублюдком-садистом, так что, если жестокость Саши вытеснила его жестокость, возможно, мне следует держаться подальше. И все же этот слегка растерянный вид в этих бледно-голубых очках не заставил меня запаниковать.

Может быть, весь мой страх уже прошел. Или, может быть, я был сломлен сильнее, чем думал.

Мы смотрели друг на друга. Саша стоял, выпрямившись, его широкие плечи идеально облегала кожаная куртка, несмотря на коренастую фигуру. Он стоял, засунув руки в карманы джинсов.

Он переоделся, как мне показалось, без всякой причины. В ресторане он был в костюме.

Его поза была небрежной, но это было обманчиво. В нем не было ничего небрежного. Отблеск чернил на его шее и пальцах предупреждал. У большинства друзей Алессио были чернила, но в Сашиных чернилах было что-то особенное.

У него татуировки были предупреждением, а не искусством.

“ Бранка Мишель Руссо, ” протянул он, его тон напоминал сладкий пирог, но его глаза обещали нечто совершенно иное. Что-то, что вот-вот поглотит меня.

“ Так ты все это время знал мое имя? Обвинил я.

В ответах не было необходимости. Подтверждение было написано на его лице, и он даже не потрудился это скрыть.

“Твоя бутылка с водой”, - сказал я, сам не зная почему. Это даже не имело значения. “У него тоже были неправильные инициалы. К.Х. Ты боялся, что я узнаю тебя, если у тебя будут правильные инициалы?”

По изгибу его губ я понял, что я его позабавил. — В русском кириллическом алфавите C — это S, а H — N.

Раздраженная, я сузила глаза и уставилась на него. — Что ты делаешь в моей комнате?

Уголок его рта приподнялся. Как будто мой вопрос позабавил его. Или, может быть, он просто играл со мной — как кошка с мышью.

“ А я-то думал, ты будешь рада меня видеть, ” протянул он, и улыбка на его лице стала острой, как зубы акулы. И все же бабочки затрепетали у меня в животе.

“Ты думал неправильно”. Ты ушел и больше не вернулся. По какой-то дурацкой причине это беспокоило меня больше всего. “ Что ты делаешь в моей комнате? — Повторила я сквозь стиснутые зубы.

— А что люди делают в спальнях? он был невозмутим. Он намекал…

Ухмылка на его лице сказала мне, что он намекал именно на это. Его следующие слова подтвердили это. “Но тогда мы можем сделать это практически где угодно. В машине. В самолете. На балконе, пока невежественные люди занимаются своими делами под нами.” Мои бедра сжались. Боже Милостивый, что, черт возьми, со мной было не так? Или с ним? Определенно он. “В переулке. На вершине памятника”.

Я медленно моргнула, отказываясь вступать в бой. Делать. Не. Вступать в бой. Этот человек мог убить меня одним ударом. Или подожги меня, а это было бы самоубийством.