Саркома
Шрифт:
– Это я хочу спросить, почему ты здесь, а не в своем кабинете? – отозвалась женщина, осматривая его туго забинтованное плечо и шину на ноге. – Что случилось? Только не говори, что спотыкнулся на лестнице и упал.
– Типичный случай, ДТП.
– Не лги, я звонила в ГАИ, там ДТП с участием твоего водителя не зафиксировано.
– Столкновение транспорта произошло на участке трассы, обслуживаемой инспекторами феодосийского ГАИ.
– В таком случае тебя должны были бы доставить в одну из больниц Феодосии?
– Попросил, чтобы определили в больницу
– Если произошло ДТП, то почему твой водитель Федор не пострадал, жив и здоров? Я позвонила ему на квартиру, Федор сказал, что из Симферополя благополучно довез тебя в поселок к зданию райкома. Не успели сговориться?
– Рита, успокойся, ты ведь не следователь, чтобы знать все детали.
– Я – твоя жена, а не любовница, и это больше, чем следователь. Вправе знать, что случилось с мужем, какой злодей его жестоко искалечил.
– Громко сказано, искалечил, – усмехнулся Слипчук. – Не паникуй, дорогая, организм у меня крепкий, выносливый, поваляюсь, отдохну недельку, все заживет.
– Не заживет, в душе останется рана, – возразила она. – Это все твои увлечения молодыми, красивыми женщинами. Сколько раз я просила тебя охладить свой пыл, остепениться? Ведешь себя, как мартовский кот. Высоко взлетел и отдался плотским искушениям и прихотям.
– С чего взяла? Это плод твоих фантазий. Рита не драматизируй, ты у меня единственная и неповторимая…
– Этот банальный комплимент я слышу не в первый раз, придумай что-нибудь новее. Я узнала, что тебя покалечил Калач. Остановил машину на дороге и избил. Приревновал к своей жене Ларисе. Так или нет?
Слипчук сделал паузу, размышляя: «Кто бы мог слить информацию, ведь во время инцидента нас было четверо, водители, я и Калач. Федору я велел держать язык за зубами, и он не проговорился. Значит, сам майор или его водитель распустили слух. Но зачем это надо Калачу? Чтобы скомпрометировать меня и показать, какой он крепкий орешек. Мол, постоял за честь своей жены, не побоялся поднять руку на секретаря райкома партии. Гордыня, тщеславие. А того, ревнивец, не поймет, что последствия для него будут тяжелыми. Я ему это унижение и зверское избиение не прощу. Полетит с должности к чертовой матери».
– Да или нет? – повторила Маргарита Евгеньевна и, не дождавшись ответа, продолжила. – Нечего возразить, значит, да. Молва не обманула. Вот до чего довели твои романы с чужими женами. Неужели тебе недостаточно моей любви и нежности?
– Нет у меня на стороне никаких романов. Это клевета, сплетни соперников и завистников, – возразил он.
– Захотелось молодого знойного тела, горячей крови, разнообразия для остроты ощущений. За все, в том числе и за прелюбодеяния, платить надо.
– Рита, не накручивай, мне и без того не по себе.
– Я тебя изучила, ты всегда так отвечаешь, когда правда колит глаза. Неизвестно, как бы повел себя, если бы ко мне кто-то подбил клинья? – вздохнула Маргарита. – В каждом мужчине, как впрочем, и в женщине, таится первобытное, дикое чувство ревности. Надо держать ее на цепи.
– Во
– У Калача таких полномочий нет, он и сорвался.
– Рита, я тебя не узнаю. Ты что же его оправдываешь? – оторвал Слипчук голову от подушки.
– Не оправдываю, но все, же он постоял за честь своей жены, а это приятно каждой женщине. Прежде за любимых, как Пушкин, стрелялись на дуэлях.
– За какую честь? Если бы я с Ларисой переспал, тогда другое дело, а то ведь и близко этого не было, – искренне возмутился Александр Петрович.
– Похоже, ты очень огорчен, что не было?
– Не веришь?
– Значит, так тепло и нежно Лариса, а почему не официально Лариса Юрьевна?
– Не придирайся к словам.
– Ладно, сейчас не та ситуация, когда надо выяснять отношения. Поправишься, встанешь на ноги, тогда и поговорим, – снисходительно сказала она.
– Да, душевно поговорим, – согласился он.
– Саша, как ты себя чувствуешь? – Слипчук уловил в голосе жены нотки жалости и сострадания. Маргарита положила теплую ладонь на кисть его левой руки.
– Терпимо, сносно. Видишь, даже улыбаюсь, не утратил чувства юмора, – он изобразил на лице нечто похожее на вымученную улыбку.
– Я боюсь, чтобы не случилось заражение, не развилась гангрена и, тогда без ампутации ноги или руки не обойтись. Потребуй, чтобы тебя вертолетом отправили в Симферополь в спецбольницу для лечения советской и партийной элиты.
– У страха глаза велики, – напомнил Слипчук поговорку. – Откуда этой гангрене взяться. Я уверен, все будет хорошо
– Если тебя избил Калач, то я прокляну его и весь его род, – решительно с лихорадочным блеском глаз заявила Маргарита.
– Не смеши. У тебя, что такие сказочные способности?
– Не у меня, а у бабки Аграфены. Она обладает черной магией. Умеет наслать проклятие, порчу, сглаз. Знает особый ритуал погребения для тех, кто пока еще живой.
– Так эту Аграфену за шарлатанство следует привлечь к уголовной ответственности. Как ее фамилия, где живет? – заметно взбодрился Александр Петрович. – Ты же понимаешь, что эти разного пошиба ведьмы, религиозные сектанты, фанатики подрывают устои нашего государства, сеют смуту и панику в обществе. Полагаю, не забыла, что религия – опиум для народа?
– Не забыла. Успокойся, Аграфена наводит порчу на подлых людей, а праведников не трогает. После ее магических ритуалов и заклинаний, одни погибают в ДТП, сгорают на пожарах, тонут в воде, другие умирают от неизлечимых болезней, третьи – сами лезут в петлю, принимают яд. Ее руками Господь очищает землю, общество от скверны.
– Не знал, что ты такая суеверная, мнительная, – удивился он. – Может и на меня кто-то наслал порчу посредством нападения?
– Александр, не шути так, не притягивай к себе негатив, большую беду, – строго предостерегла жена. – Ты ведь далеко не праведник, грехи в церкви не замаливаешь, поэтому твоя аура очень тонка и уязвима.