Саркома
Шрифт:
А после демобилизации устроился литературным сотрудником в районную газету «Приазовская звезда». По-прежнему, заочно обучаясь на отделении журналистики Одесской ВПШ, завидовал студентам Литературного института и помышлял об учебе на Высших литературных курсах. Но не сложилось, увлечение стихосложением и прозой превратилось в хобби.
«Конечно, Калач прав, без богатого жизненного опыта, тонких наблюдений и ярких впечатлений, знаний в разных сферах человеческой деятельности более-менее серьезных произведений не создашь. А тем более остросюжетных романов, повестей, рассказов без знания криминалистики,
Спустя пять минут, когда я пребывал в размышлениях о неожиданном, но весьма заманчивом предложении, взвешивая «за» и «против», в кабинет вошел редактор Артем Сальков. Наверняка, кто-то из сотрудников редакции сообщил ему о визите начальника милиции.
– Вадим, зачем к тебе приходил начальник милиции? Может у тебя какая проблема, так я помогу уладить? – спросил редактор.
– Консультировался насчет подготовки статьи о профилактике квартирных краж, – ответил я, поначалу решив до поры до времени не раскрывать карты.
– Странно, обычно он мимо моего кабинета не проходил, а на сей раз инкогнито? – посетовал Артем Дмитриевич.
– Очень торопился, опаздывал на совещание.
– Куда уж там торопился, не меньше получаса с тобой провел, – усмехнулся редактор. – Что-то ты недоговариваешь, темнишь? Как правило, он заходит ко мне и просит срочно напечатать. Что-то ты наводишь тень на плетень? Давай статью, поставим в номер, а то в секретариате на материалы голод.
– Увы, статья еще не готова, – развел я руками и раскрыл «карты». – Он агитировал меня на службу в милицию.
– Так и знал, что Вячеслав Георгиевич доберется до редакции, – вздохнул Сальков. – И какую должность он тебе посулил?
– Заместителя по политико-воспитательной работе, а, если, кратко, то замполита.
– Не хило, – заметил редактор. – И ты, конечно, согласился?
– Пока воздержался, да и он не настаивал на быстром ответе.
– Вадим Андреевич, – редактор перешел на официоз. – Это, как раз тот случай, когда говорят: не в свои сани не садись. Чтобы адаптировать в том ведомстве, надо иметь твердый, волевой характер, а ты по натуре либерал, свободный художник, зависящий от настроения и вдохновения. Очень сложно будет перестроиться на новый лад и режим работы.
– Не Боги горшки обжигают.
– Убежден, что служба в милиции негативно отразится на твоей судьбе и характере. Такой резкий поворот для творческого человека трагичен. Огрубеешь, ожесточишься, ведь придется иметь дело с не лучшей частью общества. Ты наделен литературными способностями, а значит и прекрасными перспективами для успешной карьеры на этом поприще.
– Для достижений и признания в литературе одних способностей недостаточно, – возразил я. – Необходимы знания и опыт в разных сферах жизни, в том числе специфики деятельности милиции, КГБ, прокуратуры, судов, чтобы иметь материал, основу для творчества.
– Набьешь ты себе на новом месте немало шишек, испортишь биографию, свой послужной список, – прогнозировал редактор. – Это только в кинофильмах, телесериалах и книгах о милиции все представляется романтично и гладко, а жизни сотрудники милиции исполняют функции ассенизатора, очищают общество от пороков
– Для безопасности, спокойствия и благополучия людей кто-то и этой черновой, рутинной работой должен заниматься.
– Придется жить по уставу и приказам. Мне известно, что рабочий день в милиции не нормирован. Могут по тревоге поднять с постели в любое время суток. Рискуешь пострадать от нападения преступников.
– Этот риск существует для каждого, – парировал я его довод.
– Офицер милиции больше подвержен угрозе нападения, ради захвата оружия и мундира.
– За нападение на представителя власти, в том числе работника милиции, в Уголовном кодексе предусмотрено более суровое наказание. Матерые преступники, рецидивисты об этом знают, поскольку, пребывая на зоне, изучили статьи УК, поэтому в исключительных случаях осмеливаются нападать на милиционеров, – пояснил я.
– Какое он тебе прочит звание?
– Раньше времени некорректно было спрашивать, ведь я еще не дал согласие.
– Отговаривать больше не буду. Ты не зеленый мальчишка, но я бы на твоем месте, так круто не менял профессию. Жаль потерять столь плодовитого журналиста. Думаю, что и другие сотрудники редакции, особенно, ответственный секретарь, будут сильно огорчены.
– Все течет, все меняется, – напомнил я слова философа. – Да и с редакцией я не собираюсь порывать связи. Может быть, инициирую ежемесячный выпуск тематической страницы «Правопорядок» или «Именем закона», что больше вам понравится.
– Судя по ответу и планам, ты уже свой выбор сделал в пользу милиции, – с досадой произнес Артем Дмитриевич.
– Возможно, возможно, но сохраняю плацдарм для маневра, ведь не исключены форс-мажорные ситуации. Есть желание попробовать себя на новом, необычном поприще. В журналистику никогда не поздно будет возвратиться. Хотя из нее невозможно уйти. Продолжу сотрудничать с периодическими изданиями, в том числе МВД.
– Останется ли у тебя времени на творчество, вот в чем проблема? Ведь, как я понял, тебе придется отвечать за политическое и моральное состояние личного состава, конкретно за каждого милиционера. Взвалишь на свои плечи и погоны ответственность за ЧП, нарушения дисциплины и другие деяния, совершенные твоими подчиненными. Постоянно будет за чужие грехи доставаться на орехи. Это, пожалуй, сложнее, чем работа в угрозыске, следствии или ОБХСС.
– Взялся за гуж, не говори, что не дюж, – ответил скорее себе, чем редактору, в качестве утешения. С грустным видом он вышел из моего кабинета. И его настроение, тревога передались мне. Исподволь, думая о перспективах, я надеялся, что служба в милиции, близкое знакомство со спецификой работы ее сотрудников, особенностями взаимоотношений, подвигнут на создание колоритных персонажей остросюжетных произведений по мотивам конкретных преступлений и происшествий. Это в конечном итоге и перевесило чашу моих аргументов в пользу милиции.