Саркофаг
Шрифт:
В глубине души жалея о невозможности задержаться и продолжить изучение удивительных явлений, Олег вздохнул и начал с хрустом проламываться через густые ветви плотно стоящих стволов.
Настроившийся на долгий, утомительный путь монах неожиданно быстро вырвался на неровную поляну, огороженную от леса трухлявым, развалившимся частоколом. Поначалу он принял ее за заброшенное пастбище, и только запнувшись о поросший травой поваленный крест, сообразил, что поляна – никакое не пастбище, а забытый погост.
Тут, словно по команде невидимого режиссера, поднялся занавес, и на дальнем краю кладбища
Олег с первого взгляда понял, что силы старика на исходе, тварь вот-вот доконает его, и тогда уже никто и никогда не сможет вызволить парня из черной трясины. Время привычно замедлилось, когда он рванулся на помощь. Резиново тянулись секунды, пока воин, с треском сухожилий отталкивая от себя землю, продавливал грудью загустевший, как патока, воздух.
Подхватив левой рукой уже готового сдаться священника, правым кулаком монах встретил налетевшую мышь и попал прямо в оскаленную пасть. Зверюга, разочарованно заверещав, кувырнулась назад и, ломая крылья, обрушилась в высокий бурьян. Не мешкая, Олег взвалил на себя отца Матвея вместе с Романом и втащил их в церковь. Но стоило захлопнувшейся за спиной двери отрезать тревожный свет серого дня, как он тут же выпал из транса…
Первое, что Олег почувствовал, вернувшись в реальность, была саднящая боль в разодранных костяшках пальцев правой руки. Пока монах, поднеся кисть к глазам, разглядывал сочащиеся сукровицей треугольные раны, сзади к нему неслышно подошел священник и, как обычно ворчливо, поинтересовался:
– Где это ты так неаккуратно?
Олег с изумлением уставился на него:
– Так мы же… это… вместе…
Старик, привычно оглаживая бороду, лукаво усмехнулся:
– Так ты считаешь, что в твоих грезах мы были реально вместе?.. Кстати, с кем сцепился-то? – кивнул он на его окровавленные пальцы.
Озадаченный монах, кривясь от боли, промокнул несвежим, серым на сгибах носовым платком тыльную сторону ладони и буркнул:
– С летучей мышью. – Затем хмыкнул и покачал головой. – Здоровенная такая зараза, и зубастая, прямо птеродактиль какой-то доисторический.
– Ага, – задумчиво почесал макушку отец Матвей, – вот, значит, на ком упырь наш споткнулся. А я-то гадаю, куда запропастился, почему не вмешался?.. Что ж, – он с уважением взглянул на ученика, – молодец. Здорово мне помог.
– Так что же это получается? – Олег все никак не мог успокоиться. – Если мне все привиделось, как тогда это объяснить? – Монах протянул наставнику изрезанную руку. – Это, между прочим, отметины от зубов той самой летучей твари. Самые что ни на есть материальные. Или хотите сказать, они каким-либо боком на стигматы похожи?
– Неугомонный какой. Все ему выложь, да положь, – не то с осуждением, не то со скрытым одобрением отозвался старик. – Правильно понимаешь, к стигматам твои раны отношения никакого
– И где ж теперь истину-то искать? – тяжело вздохнул присмиревший Олег.
– Ты, кроме мыши летучей, из своего видения запомнил еще что-нибудь? – в свойственной ему манере ответил отец Матвей вопросом на вопрос.
Монах наконец поднялся с колен и, пожав плечами, не очень уверенно заговорил:
– Вас с Романом запомнил, кладбище старое, совсем заброшенное, и церковь маленькую… Вроде все…
– Вот, – назидательно поднял палец священник, – там-то мы истину и найдем.
– Да как же мы узнаем, где это? И существует ли эта местность на самом деле? – неподдельно изумился Олег.
– Еще как существует, – неожиданно весело подмигнул ему наставник. – Более того, я знаю, кто нам туда дорогу покажет… А пока давай-ка вернем хлопца на место. Я ему успокоительное дал, пусть до утра поспит. Нам тоже подремать не мешает, сил поднабраться. Они еще ох как понадобятся…
19 августа 2007 года. 02 часа 07 минут.
Колпинский район Санкт-Петербурга.
Улица Урицкого, дом 1
Часто сплевывая на пол в безуспешной попытке избавиться от горьковатого привкуса анаболиков, составлявших добрую половину крови специально выловленного в круглосуточном спортивном зале на улице Танкистов культуриста, Сергей рассеянно наблюдал в окно, как из двух «Уралов» выгружается прибывшая с первого задания ударная группа.
Руководивший высадкой майор, ощутив давление темного взгляда, повернулся к фасаду и, подчеркнуто вытянувшись по стойке «смирно», четко, по-армейски кинул ладонь к виску, отдавая честь. Затем, бравируя особыми отношениями с хозяином, развязно усмехнулся и, вытянув вперед правую руку с оттопыренным большим пальцем, подхлестнул сонных вампиров визгливым воплем: «Шевелись, желудки! Бегом, бегом!»
Через четверть часа, когда подчиненное ему воинство вернулось в подвал на дневку, милиционер, решительно цокая подковами покрытых запекшейся багровой коркой ботинок, не обращая внимания на охранников, по-свойски, без стука ввалился в облюбованный Сергеем кабинет главы администрации.
Развалившийся в кресле вампир, задумчиво ковыряя в зубах, холодно посмотрел на дерзкого клеврета. А тот, поначалу нахально уставившись ему прямо в глаза, вдруг стушевался и, покорно склонив голову, замер, не в силах побороть предательски расслабляющую колени дрожь.
Сергей же, с наслаждением чувствуя исходящие от майора волны страха, выдержав многозначительную паузу, довольно пророкотал:
– Ты удивил меня, смертный. Пожалуй, с тобой действительно можно иметь дело.
Человек с облегчением выдохнул и набрался смелости переступить с ноги на ногу, а упырь между тем продолжал: