Сара
Шрифт:
— Я тоже не хочу сгореть заживо, не хочу, чтобы у меня сварились глаза.
— Даже не пытайся. — Она грубо оттолкнула меня в сторону. — Ты проиграл.
Второй метеор ударил мне в голову с оглушительным стуком, вырвав меня из сновидения. Я инстинктивно прикрылся руками от падающих каштанов.
— Кровь есть? — озабоченно спросила Сара.
Я различил ее смутный силуэт, высившийся во тьме. Запустив руку в волосы, я принялся ощупывать голову.
— Кажется, нет, — я протер сонные глаза.
— Проклятье, куда они все подевались?
— В меня попал метеор? А я думал, это были каштаны! — Я зашарил в холодном песке. Внезапно что-то ударилось о дверцу машины рядом с моим плечом, и я подскочил.
— Скотина! — завопила она.
— Будешь бросать еще раз? — спокойно спросил я.
— Ты же спал. Ты совершенно не думал о том, чтобы попасть под метеор, — иначе бы давно мог это сделать!
Я слышал, как она рассерженно расхаживает в пустынной ночи, полной цокота насекомых, возни грызунов и криков койотов. Все звуки казались подчеркнуто громкими, точно отражались от стен, и усеянное звездами небо нависало над нами близким куполом, так что казалось, будто мы заперты в тесной спальной.
— Метеоры не сработали, — спокойно произнес я в потолок этой странной комнаты. — Они слишком маленькие, чтобы ранить меня.
— Что такое? — досадливо топнула она ногой.
— Найди большой камень. Такой, чтобы можно было серьезно разбить голову. Чтобы следы остались такие, будто он падал из космоса. А он все равно никогда не узнает, что в самом деле на меня свалилось. Все будет как в Африке.
Я подождал, пока она обдумывала мои слова, покусывая ногти.
— Думаешь, это сработает?
— Можешь уже заказывать «люкс» в «Мираже».
Мы решили, что будет лучше всего, если я сяду в машину, чтобы ей потом не пришлось тащить меня, потерявшего сознание. Она заранее расстелила пляжное полотенце, ведь мы не должны заляпать кожу в салоне. Я лег на живот, свесив голову за дверь. Мы подыскали подходящий камень приличных размеров. Чуть больше бейсбольного мячика. Она сделала несколько пробных попыток, метнув камень в сиденье и попутно разбив ветровое стекло и посадив мне на спину синяк, прежде чем размахнулась и нанесла удар в голову.
Я охнул, и все провалилось в темноту.
Потолок был белым, как в больнице. У меня в глазах что-то липкое, отчего все вокруг заволокло мутной пеленой. Я огляделся в поисках нянечки.
— Тебе лучше не шевелиться.
Я попытался приподнять голову, но смог только перекатить ее набок. Мне нужна была нянечка. Такая симпатичная, с неухоженными ногтями без маникюра, потому что такими руками удобнее ухаживать за больными: гладить и прикладывать ладонь ко лбу.
— Немедленно потеряй сознание, — яростно прошипела Сара.
Хорошо бы нянечка велела ей подождать за дверью. Я снова заворочал головой, пытаясь отыскать
— Быстро закрыл глаза! — взвизгнула Сара.
Я стал протирать слипающиеся веки, чтобы разглядеть, что происходит.
— Нет, ни в коем случае! Ты размажешь кровь. Все должно быть натурально. Прекрати!
Она схватила меня за руку.
За испуганным лицом Сары маячили горы Долины Смерти.
Повернув голову в противоположную сторону, я разглядел свое туманное отражение в крашеной металлической двери туристического центра.
— Он будет здесь с минуты на минуту. Сейчас дверь откроется! Они должны сначала увидеть! Боже мой, я же не могу ждать. Решается жизнь — другого шанса не будет. Это должно произвести на него впечатление, — шептала она, рухнув рядом на колени, приникнув к моему уху, хотя никто не мог нас слышать, поскольку никого вокруг не было.
— Запомни: мы пошли спать, и вдруг — бабах, — торопливо шептала она мне в ухо, — тебе на голову свалился метеорит.
Она помахала у меня перед носом тем, что я сначала принял за флакон с нюхательной солью. Это был один из тех камешков, которые я сгреб у лектора со стола.
— Ты все понял?
Голова раскалывалась, и я даже глазами ощущал свой пульс. Липкая жидкость обжигала веки. Я снова принялся растирать их.
— Перестань! — завопила она. — Ты что, хочешь все погубить в последний момент?
Я с трудом покачал головой. Каменный пол был холоден, но сейчас холод лучше, чем жара. Ощущение прохлады в затылке было отрадным. А представим, что бы я делал на месте первопроходцев — если бы меня раздавило под колесами фургона, или я был бы оскальпирован горными индейцами, и мне пришлось бы валяться на раскаленной от солнца площадке туристического центра и довольствоваться одной соленой водой?
— Пить… — попросил я.
— Ты должен быть в шоке. Такая удача. — Она повертела камушком у меня перед глазами. — Видишь. — Я заморгал — все расплывалось пятном. — Это же твоя кровь! Я все сделала, как надо. Так что даже не думай! Не смей подниматься.
Она поспешно зажала камень в ладони, будто боялась, что я его выхвачу. Я перевел взгляд на туманные горы и вдруг разглядел караван обезвоженных первопроходцев, штурмующих хребет.
— У нас получилось. Получилось! — восторженно шептала она. Я уже и не пытался раскрыть глаз, склеившихся от крови. — Ну, давай же, где ты, иди скорей!
Дверь, металлически звякнув, распахнулась, положив конец этим причитаниям.
— Вот! Его трахнул метеор! Видите, я чувствовала, что так и случится. Я же вам говорила.
Я услышал, как он мягко ступает по полу, осторожно обходя меня.
— Смотрите! Я подобрала этот метеорит для вашей коллекции. — настойчиво тараторила она. — Представляете: «бам»! — прямо ему по голове. Спросите у него сами. — Сара пнула меня в бок. — Расскажи ему. Давай, Ричард, расскажи, что случилось, как это произошло.