Сара Дейн

Гаскин Кэтрин

— Ой, Джереми, перестань! — оборвала она его.

— Я сделал два визита после того, как побывал в Гленбарре: один — чтобы поставить лошадь в конюшню Джо Магвайра, а затем зашел к Кастелло, чтобы выпить эля и закусить сыром. И повсюду мне рассказывали одно и то же.

— Да что рассказывали? Бога ради, скажи мне!

Он смотрел ей прямо в лицо.

— Да все рассказывали так, как будто ничего особенного, но смысл был совершенно определенный: слышал ли я о приезде больших друзей жены Эндрю Маклея на «Быстром»? И не замечательно ли, что миссис Маклей опять воссоединилась со своими друзьями, особенно с такими знатными? — Джереми так хорошо передавал интонации Пэта Кастелло,

когда тот цедит эль и одновременно рассказывает свои байки. — И тут, дорогая моя Сара, следовало отступление, в ходе которого меня знакомили с биографией сэра Джеффри Уотсона и его сестры-графини. Что касается биографии капитана Барвелла, то она более смутная. Но рассказчики тут же возвращались к первоначальной теме. Ну не замечательно ли, что у миссис Маклей есть такие превосходные друзья с прежних времен, с которыми она теперь может проводить время? И не здорово ли, что теперь вы вместе можете болтать о старых добрых временах? Хотя, впрочем, что касается миссис Барвелл, то она была только раз в Гленбарре на обеде, ну а капитан Барвелл, тот… Ну, он — совсем иное дело. Он-то уж протоптал дорожку к дверям. Так, позвольте… на прошлой неделе было, вроде, четыре раза, да два — на этой? Ну конечно, все понимают, что миссис Барвелл слаба здоровьем и не может так часто совершать утомительное путешествие в Гленбарр. — Он прервался, голос его утратил подвывающие интонации Пэта Кастелло. — Я скажу тебе, Сара, что мне было тошно слушать все это. — Он мерил комнату огромными злыми шагами, потом остановился перед ней. — И мне стало еще тошнее, когда я понял, что тот высокий красавчик-офицер, которого я обогнал почти на пороге твоего дома, и был капитан Барвелл!

Сара побледнела, как полотно, глаза ее, казавшиеся твердыми зелеными камнями, вдруг вспыхнули гневом. Она стояла достаточно близко к нему, чтобы поднять руку и хлестнуть его изо всех сил по лицу. Он не шевельнулся, но продолжал смотреть прямо на нее, как бы не веря случившемуся. След ее руки четко отпечатался на его щеке.

— Вранье! — вскричала она. — Сплетни! Кухонные разговоры, до которых ты опустился, Джереми Хоган!

— Тут ничего не поделаешь, — ответил он ядовито. — Весь Сидней это слушает.

— Неправда! — сказала она, отступая в сторону. — Ты знаешь, что обо мне всегда сплетничали. Они что угодно мне пришьют.

— Да, я это знаю, Сара, мне ли не знать? Но на этот раз ты впервые дала им реальный повод.

— В этом нет ни слова правды! — сказала она горячо. — Все эти сплетники делают из меня дурочку!

Он криво усмехнулся.

— Нет, Сара, не сплетники, а Ричард Барвелл делает из тебя дурочку.

— Джереми! — Она резко отвернулась от него.

Она долго молчала. Он смотрел, как подымаются и опускаются ее плечи в такт затрудненному дыханию, а потом произнес очень тихо:

— Я говорю вам прямо и откровенно, дорогая моя миссис Маклей, что я без сожаления сверну вам вашу расчетливую шейку, если вы позволите этому продолжаться. Ведь это все ерунда, правда? — Его прямые темные брови вопросительно взлетели вверх. — Это всего лишь сплетня? Тут нет ни капли правды?

Этот мягкий намек в его голосе заставил ее снова повернуться к нему. Несколько мгновений она стояла, глядя ему в глаза. Наконец она сказала:

— Ричард Барвелл приходит к нам в дом, потому что ему нужен совет, что делать в колонии. — Голос ее стал несколько громче. — У меня как раз полно советов, Джереми! В его посещениях нет ничего больше. Ничего, говорю тебе! Если сплетники хотят вложить какой-то иной смысл, что я могу поделать?

— Что поделать? — рявкнул он. — Скажи ему, чтобы убирался к черту! Если ты этого не сделаешь, это сделаю я!

У

нее было такое потрясенное выражение лица, как будто ее тоже ударили по лицу. Она невольно провела рукой по лбу.

— Я прошу невозможного? — спросил он.

Она медленно покачала головой.

— Тогда чего же ты ждешь? Он сейчас в доме.

Она не двинулась с места. В ее выражении были одновременно вызов и страх.

— Сара, послушай меня, — голос Джереми стал тише и мягче, но глаза его были как кремень. Они приказывали, в то время как слова лишь предлагали. — Все говорят об этих посещениях Барвелла. Эндрю не может долго оставаться слепым и глухим.

Губы ее дрожали, она сжимала руки, чтобы успокоиться, унять волнение.

— Джереми, — проговорила она, — ты вернешься со мной в дом. Я сейчас схожу за плащом.

— Что ты собираешься сделать, Сара?

— Сделать? Ну… — она помолчала, облизнув губы. — Ее ли он все еще ждет, я ему скажу… скажу именно то, что ты велел мне.

Сара вошла в гостиную и застала Ричарда стоящим у камина. Одной ногой в элегантном сапоге для верховой езды он опирался на низкую скамеечку. Он повернулся к ней и выпрямился.

Она закрыла дверь и стояла, прижавшись к ней спиной На улице был ливень. Он глухо барабанил по крыше веранды; за окнами недоделанная лужайка казалась темным морем грязи, поверхность которого рябило от дождевых капель. В конце запланированного сада, там где начинался спуск, десятки маленьких ручейков проделали себе русла. Эвкалипты под темными небесами утратили свои краски и казались грязно-зеленой массой.

Все это Сара увидела, стоя спиной к двери, и поняла, что это все каким-то необъяснимым образом гармонирует со свободной небрежной позой Ричарда, на лице которого было непривычно серьезное выражение. Он направился к ней, протягивая руку. Она приняла ее и позволила ему проводить себя к камину. Он нежно расстегнул пряжку ее плаща, снял его с плеч и перебросил через спинку стула. Он все еще некрепко сжимал ее пальцы, потом потянулся за другой рукой и сжал их в своих.

— Ты замерзла, Сара. И волосы твои промокли. Ты похожа на девочку. Помнишь, как?..

Она тряхнула головой.

— Молчи, Ричард, — больше ни слова! Сейчас не время вспоминать, как и что мы когда-то делали. — Она отдернула руки. — Не время сжимать мои руки и мечтать о том времени, когда это было возможно. Все это давно кончилось.

— Сара… — он неуверенно нахмурился. — Хоть на то краткое время, что мы вместе, мы могли бы притвориться…

— Притвориться? Какой в этом толк, если мы оба знаем, что притворству должен прийти конец?

— Разве обязательно должен? — спросил он тихо.

Без колебаний она сказала:

— Конец уже пришел, Ричард. Притворство никогда не продолжается долго. Мне следовало помнить об этом — только на этот раз его прекратили, не дав ему даже начаться.

— Кто прекратил?

— Острые глаза, болтливые языки. Я предупреждала тебя, что Сидней всего лишь большая деревня. Здесь все друг за другом следят… ежедневно… неустанно. Так легко сосчитать, сколько раз ты здесь был, а потом приукрасить. О нас уже сплетничают. Скоро это дойдет до Эндрю… и Элисон.

Его глаза подозрительно сузились.

— С кем ты говорила, Сара? Кто вбил это тебе в голову?

Ей было непросто последовать совету Джереми — отправить Ричарда прочь и сказать почему. Она пожала плечами, как будто объяснить это все очень просто.

— Разве это так важно! Я бы сама заметила эти сплетни, если бы не была временно ослеплена.

— Сара, скажи мне! — потребовал он. — Кто это сказал?

— Джереми Хоган, если тебе непременно нужно знать, — сказала она. — Я только что виделась с ним.