Сапфир

Рэй Даниэль Зеа

Женушка обхватила руками ноги и потянула рубашку ниже, отрезая от взора Гронидела красивые лодыжки. Принц отвернулся и почувствовал себя проказником, которого застукали на месте преступления. Нет, стыдно ему не было, но неуютно стало. Спустя еще пару мгновений принц вспомнил, что сидит рядом с новоявленной супругой и разглядывать ее вроде как право имеет.

Гронидел медленно повернул голову и заскользил взглядом по рукам принцессы. У Сапфир были изящные запястья и длинные тонкие пальцы, а под кожей предплечий и плеч прослеживался рельеф мышц.

Не такой, как у воина или крестьянки, но все же намекавший, что Сапфир не проводит дни напролет в праздности, а занимается физическими упражнениями.

– Давно ты с Вихеном тренируешься?

Сапфир поморщилась, будто услышала нелепость.

– Кто тебе об этом сказал?

– Ты сама упомянула Вихена, когда я спросил тебя про удар коленом, – напомнил Гронидел.

Ведьма хмыкнула чересчур самодовольно, что заставило Гронидела усомниться в собственном предположении.

– Вихен только несколько приемов мне показал. Всему остальному меня обучал другой человек.

– Даже так, – с гордостью кивнул Гронидел. – И кто же это?

– Мой отец, – произнесла Сапфир совершенно серьезно.

– Король Дарроу учил тебя драться? – не поверил собственным ушам Гронидел.

– Элементарным приемам он обучал всех своих дочерей. Но мне показывал больше, чем им, потому что только я ходила за ним хвостом и ныла, что хочу стать девой-воительницей, непобедимой принцессой с мечом в руках. Нельзя хорошо драться, если ты не умеешь быстро бегать по лестнице вверх-вниз, отжиматься от пола и приседать с коромыслом и ведрами, наполненными водой.

– Постой, – хохотнул Гронидел, – ты бегаешь вверх-вниз по замковым лестницам, отжимаешься от пола и приседаешь с ведрами?

– Ведра я заменила на тюки соломы с сеновала.

Он смотрел на нее и не мог понять, правду она говорит или за нос водит.

– Ты все это среди бела дня делаешь? – уточнил Гронидел.

– Нет, конечно! – прыснула Сапфир. – Принцесса не должна заниматься физическим трудом. Я тренируюсь после вечернего боя колоколов, когда вся школа засыпает.

Гронидел нахмурился и потер виски. Что же он за руководитель школы, если не знает, что вверенная ему на попечение принцесса изнуряет себя по ночам занятиями на сеновале.

Ведьма, будто прочитав его мысли, повернулась к принцу лицом.

– Нельзя принимать за чистую монету все, о чем тебе говорят, Шершень.

Сапфир не смеялась и даже не улыбалась. Она констатировала факт.

– Ловко ты меня провела. Значит, все-таки с Вихеном занимаешься, – закивал он.

Ведьма отвернулась к костру и вновь подперла подбородком колени. Гронидел почувствовал себя неуютно. Повисшее молчание напрягало его, а непринужденная беседа, которая только что закончилась, отлично отвлекала от гнетущих мыслей. Принц даже запамятовал, что каких-то пять минут назад сильно злился на Сапфир. С другой стороны, Ведьма так часто выводила его из себя, что злость на нее – дело привычное.

– Почему Зальтийский Шершень? – внезапно спросил он, чем удивил даже себя.

Сколько

времени его это прозвище мало волновало, а теперь вдруг захотелось понять, что общего у него и самой большой осы на Великом континенте.

Сапфир нахмурилась и надула губы, став похожей на утку. Судя по молчанию, раскрывать секрет она не собиралась.

– Такой страшный? – предположил Гронидел.

– Что-то вроде. – Она неопределенно повела плечами.

– А если серьезно?

Сапфир вытянула ноги к огню и неспешно покрутила ступнями, разминая лодыжки. Гронидел терпеливо ждал ее ответа и даже начал думать, что так и не дождется.

– Зальтийские шершни отличаются от других черным окрасом брюшка и крайне ядовитыми укусами, от которых можно умереть.

– Только не говори, что дело в цвете моей кожи! – возмутился Гронидел.

– При чем здесь цвет кожи, если она у тебя не черная? – Сапфир повернулась к нему лицом.

– Она почти черная!

– Ты же не чистокровный зальтиец, Гронидел! У тебя и глаза синие, и кожа смуглая!

– Это переходит все границы. – Гронидел отвернулся, схватил палку с земли и бросил ее в костер. – Да, моя мать была инайкой, но я зальтийский принц, и высмеивать мою внешность – как минимум признак дурного тона и невоспитанности, а как максимум – оскорбление члена королевской семьи!

– Вот это да! – заулыбалась Сапфир. – Как неожиданно я обнаружила твою больную мозоль!

– Осуждать внешность человека – низко, – злился он.

– А я и не осуждаю, – повысила тон Сапфир. – Черные жгуты на твоей голове напоминают мне рой зальтийских шершней, что скопом нападают на жертву, а острые слова, которыми ты травишь меня, жалят до крови и разъедают душу.

– Жгуты – это национальная зальтийская прическа. – Гронидел повернулся к ней. – Их невозможно расплести, только остричь. Что касается слов, – принц отвернулся, – ты их заслужила.

Сапфир встала и отряхнула грязную рубаху от пыли.

– Вот и поговорили.

– Именно, – подтвердил Гронидел.

Принцесса отошла к настилу из еловых веток, который принц обустраивал не меньше часа, и улеглась на него. Рубашка задралась выше колен, и Сапфир быстро опустила ее вниз. Повернулась на бок и закрыла глаза.

– Откуда ты знаешь, что мои волосы на самом деле прямые? – произнес принц в тишине.

Сапфир резко открыла глаза и опасливо покосилась на него. Гронидела раздражало, что она не ответила на его вопрос, а продолжала молчать, играя в нелепые гляделки.

– Тяжело сказать? – не выдержал он.

– Я сплю, – прошептала она и закрыла глаза.

Несколько минут спустя женушка уже беззаботно посапывала, отдавшись во власть сна, а Гронидел так и остался сидеть у костра в ожидании рассвета.

На заре перед глазами принца появилось информационное сообщение. Он поморгал, чтобы удалить его, и запрокинул голову, наблюдая, как серое небо окрашивается в розовые тона.

«Точно по расписанию», – с прискорбием подумал он и тяжело вздохнул.