Сапфир
Шрифт:
«А ведь не зря эту нечисть называют мохноногом», – успела подумать принцесса, прежде чем ее оторвало от земли и подняло в воздух.
Гронидел так разозлился, что готов был бросить Ведьму ночевать под дождем посреди поля! Только и умеет, что препираться. Плохо ей у него на руках лежалось! И вместо благодарности за спасение из кареты, которая в любую минуту могла развалиться, он получил лишь крики и ругательства.
Непонятное движение света и тени привлекло внимание Гронидела. Принц остановился, вглядываясь
«Померещилось? – подумал он, выставляя вокруг себя щит и пуская марь невидимости. – Или нет?»
Гронидел достал из-за голенища сапога кинжал и пожалел, что не прихватил на собственную свадьбу меч. Если бы невестушка спросила, зачем жениху меч, он мог бы искрометно пошутить на тему защиты от преждевременного вдовства и имел бы оружие в ситуации, похожей на эту!
За спиной раздался крик Сапфир. Гронидел обернулся, моментально перестраивая иллюзию невидимости, чтобы не выдать себя. Кажется, принцесса прямо на себе решила просушить одежду.
Первое правило повелителя силы с даром огня: берегись воды, что может превратиться в пар! Но разве она учила эти правила? Конечно же, нет! А теперь у нее явно ожог рук, который придется лечить ему. Почему? Потому что больше некому.
«Мальчик, влюбленный в камень».
Гронидел повернул голову на звук, не веря своим ушам. Голос, что он только что слышал, принадлежал его няне, погребенной на склоне горы Молчания десять лет назад.
Новый вопль Сапфир вывел принца из оцепенения. Он повернул голову и увидел большого мохнонога, что тащил по полю свою жертву. Времени на раздумья не осталось. Гронидел бросился вдогонку за чудовищем.
Принцесса засучила ногами, раскачиваясь на длинной нити паутины, намертво приклеенной к коже ее спины. Боль, что лишала рассудка, разливалась по телу, прожигая ядом плоть и кости. Прямо над головой ширилось темное брюхо паука-гиганта, уносящего свою добычу прочь. Как только тварь нырнет в подземную нору, Сапфир уже ничто не поможет.
Мохноноги могли создавать целые города из сообщающихся туннелей. Там же они откладывали яйца и зимовали. Угодишь в такой город – живым тебя уже не найдут. Под землей мохноноги оплетали добычу ядовитой паутиной с головы до пят, образуя кокон. Когда такие коконы находили – жертвы в них оказывались расплавлены.
Неужели то же самое ждет и Сапфир? Кокон из паутины и смерть от яда иномирского чудовища?
– Замри! – сквозь боль и собственные крики услышала Сапфир. Голос Гронидела доносился откуда-то с высоты, и принцесса запрокинула голову, пытаясь увидеть его.
Шершень висел под брюхом мохнонога, вцепившись в его шерсть одной рукой, а другой резал паутину, на которой раскачивалась Сапфир.
– Как только упадешь вниз, не шевелись! – В шуме дождя голос зальтийца казался слишком далеким. – Я вернусь за тобой! Вернусь, слышишь?
Принцесса протянула к нему обожженные руки, словно молилась божеству, но не смогла дотянуться. Гронидел перерезал паутину, торчащую из бородавчатого выступа
Она плашмя рухнула на землю. Дыхание перехватило, сердце в груди замерло, а взгляд застыл на одной точке. Вряд ли в своей короткой жизни Сапфир когда-нибудь испытывала такую жуткую боль. Ей страшно хотелось закрыть глаза и погрузиться во тьму царства мертвых. Но, как назло, веки не опускались, и Сапфир вынуждена была смотреть вверх.
Серое небо над головой окрасилось багровыми оттенками догорающего заката. Картина красивая и странная одновременно, ведь все еще шел ливень.
Рядом, из стены дождя, вынырнул Гронидел.
– Все будет хорошо. – Он загородил собой небо и прижал пальцы к ее шее.
Шершень был сам на себя не похож. Его волосы оказались прямыми и коротко остриженными. Они липкими прядями падали на лоб и лезли в глаза. На Грониделе был черный костюм богов, а за спиной, будто приклеенный, висел плазматрон.
– Сейчас станет легче. – Принц начал рисовать на ее груди юни.
Сапфир хотела что-то сказать, но вместо этого застонала. Стало легче. По коже разлилось тепло, боль мгновенно исчезла.
Девушка повернула голову и увидела собственную руку в черной перчатке. Кажется, принцесса лежала в костюме богов на странной шершавой поверхности. Или то была земля?
Она провела по ней пальцем и закрыла глаза. «Твердая, словно камень».
– Не отключайся! – услышала она зов Гронидела. – Посмотри на меня! Смотри на меня!
Сапфир открыла глаза и уставилась в серое небо. Боль вернулась к ней с новой силой, обжигая грудь и спину.
Рядом из стены дождя вынырнул Гронидел. Обычный Шершень с длинными жгутами черных волос и в мокром свадебном наряде.
– Вот ты где. – Он склонился над ее лицом, заслоняя собой от капель дождя.
– Очень больно, – простонала принцесса.
– Сейчас станет легче, – буркнул Гронидел и начал выводить юни на груди Сапфир.
– У тебя прямые волосы, – промычала она и выдохнула.
– Я наполовину инаец, – будто в оправдание произнес он.
Сапфир отвернулась и закрыла глаза. Боль наконец оставила ее тело. Захотелось спать. Слишком сильно.
Он использовал юни для передачи жизненных сил. Без нее Сапфир умерла бы в том поле. Принц в темноте нес ее на руках. Ноги утопали в мокрой земле, а грудь щемило из-за слишком большой потери маны.
Убить мохнонога и с мечом дело нелегкое. А с кинжалом в руке так вообще невероятное. Но он убил. Цепляясь за шерсть, забрался на монстра по лапе и подполз к брюху, где смог перерезать паутину, на которой висела Сапфир. Дальше Гронидел не церемонился: вспорол брюхо твари, что покусилась на жизнь туремской принцессы.