Сапер. Том II

Вязовский Алексей

— Забираю, конечно, — сказал я. Теперь бы добраться до Киева с этой самой танкеткой. Она ж, зараза, тяжелая, в эмку не влезет, грузовик нужен.

— Или самолет, — добавил довольный разведчик.

— Ну да, или…Это ты о чем сейчас? — спросил я.

— Так вон полевой аэродром, — показал мне Быков. — Сходи, может, и повезет. В этой дуре центнера три с половиной будет, в кармане не унесешь.

Я обошел танкетку. Корпус был изготовлен из стали и разделен на три отсека. В заднем находилась катушка с трехжильным кабелем. Два

кабеля предназначались для управления, один — для подрыва. В среднем отсеке располагались устройства и механизмы управления, в переднем — контейнер со взрывчаткой. В этот килограмм шестьдесят тротила влезет. Плюс-минус пара кило. Все это приводилось в движение электромоторами Bosch, вон они торчат, никакого кожуха нет.

Взяв в руки белый пульт с ремнем, я убедился, что кабели отсоединены, а то мало ли что, вдруг аккумуляторы не до конца разряжены, пощелкал рычагами. Один, вверху предназначался для поворотов машины влево или вправо; слева — рычажок с тремя позициями для контроля движения. Вперед, стоп и назад. Ничего сложного. Взрыв осуществляется поворотом ключа, который надо вставить в скважину на пульте. Вот и все, на что сподобился сумрачный тевтонский «гений».

— И какой у нее запас хода?

— Скорость, скорость какая?

Ко мне подошли бойцы из мотоциклетного полка. Красные от недосыпа глаза, серые лица…

Я полистал документы, нашел завалившееся описание.

— Не густо, мужики. Десять километров в час. Танк не догонит. Разве что навстречу…

— Запас хода и вовсе маленький — моторчики на аккумуляторе, сколько они там протянут? Потом подохнет.

Один из красноармейцев потрогал тонкую броню.

— Ее из пистолета можно пробить

Народ закивал, кто-то чиркнул спичкой, бойцы закурили.

— Это сейчас она такая. Да и сделана для испытаний. А потом… — я махнул рукой. Сколько крови нам эти танкетки попили на Курской дуге! Фашисты создали более совершенный вариант Голиафа. На бензине. И тротила туда запихнули в два раза больше.

— Что потом?

Народу было интересно, подтянулись новые красноармейцы.

— Придумают на нашу погибель новые бандуры. Даже не сомневайтесь.

— А вы ее на чем притаранили? — удивился я. — Пешком ее даже большим коллективом не поносишь.

— Да кто ж ее на себе таскать собирался? — усмехнулся подошедший Быков. — На чем немчура везла, на том и поехали. Вот только грузовичок тот растворился как ложка сахара в кипятке: не успели разгрузить, а тут уже ребята с такими петлицами забегали, будто мы не грузовик пригнали, а самое малое штук пять генералов в плен взяли. Так что, — он смешно вывернул карманы, заодно вытряхивая из них мелкий мусор, — кто не успел…

— … Тот опоздал, — закончил я за него. — Ты сарайчик прикрой пока, и никого сюда не пускай. Даже ребят со звездами в петлицах.

— Такие тут не ходят, — засмеялся Быков. — Посторожим, вопросов нет.

***

Аэродром, хоть и был полевым, временным,

но народу тут крутилось немало. А может, мне так показалось, кто ж его знает. На КПП, куда меня отправил часовой, у меня в который уже раз за сегодня проверили документы и показали, где штаб. Но до него я не дошел, потому что по дороге я встретился с Егором Саблиным, младшим лейтенантом из Узина.

— О, какие люди, — остановил его я. — Ты куда так мчишься? Решил до Киева пешком добежать?

— Да тут не только до Киева, и куда подальше может выйти, если расстояние мерить, — сказал Егор, останавливаясь. — Это же начальники могут на машине по аэродрому покататься, чтобы сапоги не пылить, а младшие лейтенанты всё больше пешком и бегом.

Мы обнялись. Хоть и встречались всего однажды, но он мне тогда понравился. Хороший парень, весь на оптимизме, рядом с ним себя бодрее чувствуешь.

— Ты тут какими судьбами? — поинтересовался я. — Вот уж кого не думал тут встретить.

— Так это ж авиация, летаем повсюду, — объяснил Егор, улыбаясь во всю ширь лица. Ему бы в киноартисты податься, все девчонки бы о таком мечтали. — А тут авария…

— С самолетом что? Нормально хоть долетели? Сели без приключений? — начал я расспрашивать его.

— Да с самолетом всё в порядке, — махнул рукой Саблин. — А с штурманом нашим, Колей Четверухиным, беда приключилась — брюхо прихватило. Нет, представляете: война, стреляют, взрывают, люди гибнут от пуль и снарядов, а он — аппендицит. Вот и расскажи кому, ни за что не поверят.

— И где же штурман? — спросил я.

— Да в медсанбат свезли, операцию сделали, завтра, сказали, в госпиталь отвезут.

Кое-что у меня в голове начало складываться. А ну как повезет?

— Так вы вдвоем в Узино полетите? — спросил я.

— Конечно, где же я свободного штурмана возьму? — подтвердил мою догадку Саблин. — Но тут недалеко, не заблудимся.

— И бомбоотсек… пустой, да? — осторожно, чтобы не спугнуть удачу, уточнил я.

Пустой, каким ему еще быть? — терпеливо продолжил рассказывать Егор. — Говорю же, мы сюда случайно залетели, это штурманское чудо, как потом оказалось, три дня терпело, как девка, что в подоле принесла. Та тоже, говорят, надеялась, что рассосется. А тут две с половиной сотни не дотянули, а он помирать собрался…

— Саблин, дорогой мой человек, — оборвал я его, хватая за рукав. — Мне в Киев надо — кровь из носу, веришь? И доставить одну железяку, три центнера весом… ну не три, четыре, может…, она к вам влезет… должна влезть! Ну или закрепим ее как бомбу…

— Товарищ старший лейтенант, давайте вы не будете говорить то, в чем не особо понимаете. Надо будет, довезем ваши четыре центнера, невелик вес. И вас возьму, надо же должок отдать, — улыбнулся он.

— Вот свезло так свезло, — я не знал как выразить свою радость. — Я сейчас, схожу, постараюсь машину найти, перевезти груз сюда. Где твой самолет?