Сантрелья
Шрифт:
В первый поход свой ходил отец с великим князем Святославом усмирять племя непокорное вятичей. Вот склонили вятичи головы перед силою воев-русичей. И повелел князь города там ставить, укрепляя над ними волю княжескую, а в городах сажал слуг своих верных, близких своих дружинников, чтобы жизнь они налаживали в этих землях, давно уже смутою славившихся, постоянно стремившихся отложиться от Руси. Правда, не на племени этом славянском вина за то лежала. Сила их угнетала сильная, понукавшая их забывать об обязанностях своих перед князьями русскими. Издавна земли вятичей подвергались набегам жестоким, за добычею и богатствами,
Сколько раз русские князья отвоевывали земли эти и облагали вятичей данью менее тягостной, освобождая от поборов и набегов хазарских. Но лишь останутся вятичи без дружин русских, так сызнова мощь хазарская подминает их под себя, вынуждает их отречься от братского союза славянского, от подданства князю русичей. И замыслил Святослав навсегда покончить с гнетом хазарским над славянами, дабы не терзали они более земли русские и не смели облагать их данью неправедной.
Посадил князь Святослав в земле вятичей в городе новом отца моего. И матушка моя с младенцами на руках переехала в эти земли, неизведанные и непознанные. Не сохранила, конечно, память моя всех событий описанных, ибо не было меня тогда еще на белом свете. И пишу я о том со слов моей матушки, как она повествовала мне долгими вечерами зимними. И пишу я о том со слов батюшки, как он поучал меня, рассказывая о великих княжеских деяниях и о своем в них участии.
Бывали и страшные дни. Князь Святослав со дружиною разрушил крепость хазарскую Белую Вежу и нанес тем сокрушительный удар по могущественному царству. Не желали, однако, хазары мириться с потерей и начали мелкими уколами наносить обиду князю русичей, мстить ему за поражение, нападая на земли беззащитные. Так, страдал иногда и наш город маленький, но крепенький. Запирались мы за его воротами и много люда окрестного к себе под крыло принимали, всем место находилось. И воев отец снаряжал, чтобы гнать подальше нечисть хазарскую. А уж когда разгромил великий князь город Булгар, что на Волге, и спустился по реке этой великой и многоводной до столицы хазарской Итиля, тут-то и пришел конец царству Хазарскому, и вздохнули мы с облегчением.
Вскоре вызвал отца к себе князь Святослав для великого похода на Болгарию Дунайскую да на Царьград. И оставил отец воевод своих оборонять город наш и тиунов своих управлять землями. И не было его несколько лет. Матушка плакала украдкой, думала, сгинул он со дружиною княжеской, как сгинул в том походе и сам великий князь Святослав Игоревич, сложил головушку свою буйную. Подкараулили князя печенеги у порогов днепровских да и расправились со дружиною малочисленной, не в честном бою, а хитростию да коварством. Но батюшка вернулся и долгое время оставался со своей семьей.
И пришли после гибели великого князя на землю русскую смута и безнаказанность. Молодые еще сыновья князя-воина начали делить землю русскую. А меж тем люди недобрые, корыстолюбивые, к своей выгоде устремляющиеся, подстрекали молодых князей на споры и ссоры и приводили чужаков на нашу землю: то варягов со стран полночных /Полночные страны — страны севера/, а то и хуже того — печенегов ненасытных. То заигрывали, то воевали с печенегами, и совсем уже перестали они уважать русское воинство, насмехаться вздумали над русскими землями,
Два лета минуло, как сгинул на порогах Днепра князь-воин Святослав. Тогда и народился я на свет божий. Не единственным был дитятей я у моих родителей, но молодшим и сыном единственным. Лет с пяти-шести отец уж обучал меня делу воинскому, о секретах воинских много сказывал, на коня сажал и держаться в седле учил, лук и стрелы в руки давал, чтоб я метко стрелял. А тогда и начал княжить как великий князь над всей землею русскою младший сын великого князя-воина, Владимир Святославович. И отец снова сделался верным дружинником княжеским и меня готовил к службе будущей.
Не всегда отец наш коротал с нами дни. Часто отлучался он, призванный князьями для участия в походах славных. А коль бывал отец с нами в городе, так тоже частенько отсутствовал. Объезжал он земли, ему вверенные, утишал их жителей, вразумлял неразумных, защищал беззащитных и обиженных, наказывал виновных. А уж как возвращался отец домой, так большой праздник дома затевался. Матушка красивая и счастливая хаживала, и детишек во все самое праздничное обряжала, и на стол все самое вкусное подавала.
От роду лет семи я уж отражал с отцом набеги печенежские. Эти кочевники злые и жестокие про земли наши проведали, не боялись они теперь хазар, осмелели и к нам повадились. Это были мелкие набеги и мелочные, это были вылазки трусливые, за добычею, что плохо лежала, да за пленниками, что плохо сражались. И тогда же вновь отложились от Руси наши вятичи и поднялись на восстания, беспорядки учиняли бессовестные, противясь воле княжеской. Князь Владимир походами пошел на вятичей, и отец служил его опорою. И меня семи-восьмилетнего иногда с собою брал вятичей смирять, иногда словом ласковым, а где надо так и силою оружия.
Но угроза опять к нам с востока шла. И задумал великий наш князь поход на Булгар, дабы обезопасить рубежи, на восход солнца обращенные, да очистить от недругов речной торговый путь. В тот поход отправился и батюшка. И остались мы одни в нашем городе. Было мне в тот год верно лет одиннадцать. Я уж воем мнил себя опытным, воевода уж со мной считался да тиун за советом справлялся. Матушка гордилась мною неслыханно, и все крестила меня втихомолку. Я же русским богам поклонялся, но материнским внимал молитвам и особенно к душе мне была Богородица. В ней я матушку узнавал мою, столь же кроткую и по делам своим благую.
И набег сотворили печенеги вновь, разорили деревеньки окрестные да и к городу нашему подвигалися. Рассердило то нас несказанно. Велел я воеводе дать отпор достойный ворогу коварному. Да и сам поскакал вместе с воями. Лук звенел тетивою натянутой, только стрелы разлетались, настигая неприятеля. И в азарт я вошел, был я гордый и радостный. И Перуну уже слагал вирши благодарственные. Печенеги пустились наутек. А я все мчался за ними весело, и конь разделял духа моего состояние. И вдруг в воздухе просвистело что-то непонятное, обожгло меня ударом неожиданным и с седла меня стащило, наземь и в кусты. Конь же мой врагов догонял один. Оказалось, плеткою из седла меня вышибли, руки спутали мне бечевою надежною, рот заткнули тряпкой неприятною, поперек седла меня перекинули и куда-то прочь от дома моего поскакали.