Сансара
Шрифт:
Подобными историями был завален Интернет, и отличить правду от вымысла становилось все сложнее. Каждый мечтал получить консультацию чародея, и никакие опровержения и разоблачения мастера не могли остановить хлынувший к нему поток. Каждый хотел получить аудиенцию хотя бы на минуту. Были, конечно, и враждебно настроенные, но никто не мог поручиться, что в глубине сердца недоброжелатели не хранят надежду материализовать из пространства пачку зеленых банкнот.
Приближение
«Бред-бред-бред!» – шептал во сне Иван, мечась по влажной от пота подушке.
Он никак
– А-а-а! – закричал он во все горло и приготовился к смерти…
– Ив, проснись! Ив, хватит дрыхнуть! Ив, ты кричишь во сне! – Лика вцепилась в его плечо жестким накладным маникюром и брызгала в лицо газированной водой из пластиковой бутылки.
Иван мучительно жмурил глаза, ослепленные ярким утренним светом.
– Ты чего, Ли, уйди! – отмахивался он.
– Проснись, пожалуйста! – настаивала Лика.
– Который час?
– Уже девять!
– Но мы только в пять легли, в четыре концерт закончился, я все помню!
– Ты кричишь во сне!
– Мне снятся кошмары!
– Пить надо меньше!
– А что, разве мы вчера много пили?
– А ты говоришь, все помнишь!
– А!.. Вспомнил! Много! Мы пили много! За наше участие в передаче «Глобал-стайл» на Первом канале! Осталось три дня, я успею прийти в чувство! – Иван вытянулся во весь рост, сладко потянулся и вновь свернулся калачиком.
– По-моему, тебе пора записаться в клуб анонимных алкоголиков вместе со своими друзьями!
– Я не понял! Лика, тебе что, не нравятся мои друзья: Боб, Ден, Крок? Скажи лучше, что тебе не нравлюсь я! – эти слова он произнес уже напряженно, что означало – нужно вовремя остановиться, но Лика и не собиралась этого делать.
– Мне нравятся твои друзья, а иногда нравишься и ты, но не нравится, что ты регулярно пьешь и потом ничего не помнишь…
– В такой команде выпить я считаю за честь! С такими, как у меня, друзьями можно и на весь мир забить! А кому не нравится, как я живу, – так тех я не держу!
Лика знала по опыту, что сейчас ее корабль наткнется на острые рифы, и перешла к делу:
– Ив, ты помнишь, куда мы сегодня идем?
– Я никуда не иду, Ли! Мне нужно сначала уйти от погони, за мной гонится китаец в маске!
– Правильно, потому что мы прямо сейчас идем к нему! Райт нау!
– К кому идем? – Ив в ужасе поглядел на Лику одним полуразлипшимся глазом.
– К китайцу! Предсказателю, ну, вспоминай быстрее, я тебе говорила, что купила номер в очереди!
– И какой, Лика, – 666? Нет, уволь, это уже без меня! – Иван натянул на себя одеяло и с головой ушел в его недра.
– Ну как же без тебя, когда именно с тобой, мой милый! – Лика нырнула в его теплое укрытие и принялась, хохоча, щипать его незащищенное
– Имей совесть, – брыкался Иван, – отстань, нет меня, я умер!
– Ив, побойся бога, ты же сам просил меня достать приглашение!
– Правда? А ты меня ни с кем не путаешь?
– Сама вижу, что путаю – тебя пьяного с тобой трезвым! Такого правильного мачо, который всегда держит свое слово, с помятым доходягой, который хочет, чтобы я простояла шесть часов в очереди на холоде, заболела и умерла!
– Возьми ключи от машины, только дай поспать! Знаешь, как в голове стучит? Как будто в ней дятел живет! – Иван пытался давить на жалость.
– А доверенность? Ты так и не сделал мне на машину доверенность! Кроме того, ты сам хотел заглянуть в свое будущее, так что поднимайся!
– Лика, – застонал Иван, – я хотел увидеть его теоретически, я не хотел переться к нему с утра, после того как мы всю ночь пили…
– Пьете вы всегда! А идти нужно сейчас! – и Лика неумолимой рукой стянула с Ивана одеяло.
Особый отдел ФСБ, как всегда, работал в «особом режиме». В штате не хватало всего: специалистов, техники, денег, а в новых условиях еще и обладающих определенной психической подготовкой сотрудников. Приоритетные направления каждый день меняли свои приоритеты и направления. Были дела сложные и сверхсложные, от неизвестно откуда возникающих миссий, сводящих с ума людей в тоталитарных сектах, до экстрасенсов-слиперов, перед которыми блекло самое изощренное оружие. Но все дела отодвинулись на второй план после обнаружения группировок под кодовым названием «невидимые». Так их прозвали за умение бесследно растворяться в пространстве. Как выяснилось, «невидимые» хорошо вооружены, прекрасно владеют восточными боевыми искусствами и какими-то особенными технологиями, позволяющими им в случае приближения отряда ОМОНа резко исчезать. На их следы выходили неоднократно, но понять, за что или против кого они воюют, установить не удалось. На месте их исчезновения неоднократно проверяли подземные ходы и выходы, очистные сооружения – все безрезультатно. Даже перед начальством отчитаться нечем. Ясно только, что обладают «невидимые» какими-то особыми способностями, явно опережающими время. И на этом фоне господа из особого отдела выглядели вяло и неубедительно. В связи с новым направлением по обнаружению этих организаций все сотрудники проходили внеплановую психолингвистическую переподготовку.
Сотрудники сбивались с ног, пытаясь отследить неуловимые враждующие силы, а тут ко всем серьезным проблемам еще добавился левитирующий шоумен над Госдумой.
Майор Голубев, крепкий мужчина сорока лет, был вызван самим «Птоломеем», как называли здесь полковника Толубеева, возглавляющего особый отдел. Птоломей был человек тяжелый и медлительный, с проницательным взглядом, иногда он «тормозил», зато всегда въедливо пытался докопаться до самой сути, все доводя до конца. Все считали, что он втайне мечтает соответствовать персонажам голливудских шедевров и поэтому старается быть надежным и крепким. Все надеясь, что когда-нибудь ему представится возможность спасти мир. Эти разговоры появились из-за огромной любви Птоломея к сериалу «24 часа» и из-за регулярного посещения спортзала, бассейна и тира, что совершенно не мешало ему пропускать в качестве лекарства по рюмочке. Птоломей не любил вступлений, говорил кратко и по делу.