Санкта-Психо
Шрифт:
— Вот сюда я и пришел в ту ночь… Бродил тут и раньше, так что местность знакомая. Последний раз незадолго перед… перед этим был сильный зимний шторм. Бурелом… И сосенку эту тоже наклонило, так что все корни были видны. И пустая яма.
Ян поднимает Ангела. Плато метров пятнадцать — двадцать шириной. С другой стороны — обрыв, а внизу — то самое дикое нагромождение валунов.
Здесь, на плато, никакой поросли, ни одного кустика — только эта сосна. И никаких следов ветровала — дерево растет
— Где он?
— Здесь. — Рёссель подошел к сосне. Голос его звучит совершенно механически, как у робота. — Я принес тело сюда, сбросил в яму, уперся в ствол и выровнял дерево. И все… исчез парень.
Ян посветил на сосну Ангелом:
— Она умирает.
— Теперь — да…
Рёссель отходит на шаг от дерева и расстилает на земле одеяло. Потом говорит:
— Копай… рядом со стволом.
Ян смотрит на корни… копать будет нелегко. Думает о корнях, о тайнах… а главное, о своем выборе.
Поднимает лопату. С размаха всаживает в землю и начинает копать.
Копать трудно — земля неподатливая и твердая, к тому же мешают корни. Рёссель стоит по другую сторону сосны с лопатой в руке, но не копает — смотрит, как это делает Ян. Рядом с сосной растет холмик выкопанной земли. Время от времени Ян нажимает кнопку на Ангеле и светит в увеличивающуюся яму, но ничего не видно.
— Продолжай.
И Ян продолжает.
Некоторые корни настолько толсты, что перерубить невозможно, приходится выковыривать из-под них землю буквально по горсточке.
Он останавливается передохнуть и смотрит на часы. Без четверти час. Руки болят, но он не обращает внимания и снова приступает к работе.
Еще один корень… или это не корень? Нет, это что-то другое.
Человеческая кость. Он замирает на полувзмахе, опять включает Ангела и видит, что не ошибся: перед ним пожелтевшая, с прилипшими комьями земли человеческая кость.
А вот еще. И еще. Кости и лохмотья полусгнившей ткани.
Рёссель удовлетворенно кивает:
— Продолжай.
— Я могу его повредить…
— Его? Не его, а что. Всего лишь тело. Труп.
Ян начинает осторожно разбирать землю. Молча. Осторожно подкапывает землю вокруг, в основном руками. Постепенно появляется весь скелет. Но за эти годы корни выросли, некоторые кости поломаны, другие отсутствуют.
Через полчаса от влажной стены раскопа отделяется большой камень и тихо скатывается в яму.
Нет, не камень. Это череп. Яну вовсе не хочется его рассматривать, но он сразу замечает, что кое-где на черепе сохранились остатки полуистлевшей кожи, похожие на тонкий пергамент.
Рёссель молча спускается в яму, достает по одной кости и передает Яну. Ян раскладывает их на одеяле. Череп тоже.
Наконец работа закончена. Костей больше нет.
— Все? — спрашивает Ян.
— Вроде бы все… — Рёссель
Стоит, опершись на лопату.
— Завершить?
Ответа на вопрос он не получает, но внезапно слышит шорох за спиной.
Шорох шагов.
Рёссель смотрит ему за спину:
— Добро пожаловать…
— Здравствуй, Иван, — тихий голос в темноте.
Женский голос.
Ян поворачивает голову, поднимает Ангела и видит знакомое лицо.
— Привет, Ян.
Ханна Аронссон. На руках у нее маленькое тельце. Ребенок. Он спит, но почему-то с повязкой на глазах.
Или его усыпили.
Мальчик.
55
Через пятнадцать секунд Ян приходит в себя.
Рёссель. Пока Ян мучительно соображал, как здесь очутилась Ханна и что это за мальчик, — резкий замах лопатой, удар по правой голени под коленом, и Ян как сноп повалился на скалу, ошеломленный резкой болью и внезапно подступившей тошнотой. И тут же провалился в небытие.
— Все прошло нормально? — слышит он голос Рёсселя.
И ответ Ханны:
— Да… пришлось только подождать, пока он останется один.
— Хорошо…
Ян постепенно приходит в себя. Холод начинает проникать сквозь одежду. Он открывает глаза. Две тени в нескольких метрах от него.
— Он тебя не видел?
— Нет… никто меня не видел.
Рёссель опустил лопату и, похоже, расслабился. Делает шаг вперед, обнимает Ханну и целует в щеку. Очень неуверенно, движения неуклюжие — видно, что либо отвык от близости с женщиной, либо никогда и не привыкал.
— Я уже начал скучать…
Теперь Ян узнал и мальчика. Это Лео. Лео Лундберг из подготовительной школы. Пять лет от роду, исчез из приемной семьи, разыскивается — Ян вспомнил вечерний звонок Марии-Луизы.
Широкая черная повязка на глазах. Мальчик дышит, но он, скорее всего, усыплен — безвольно висит на руках у Ханны.
У Яна то и дело темнеет в глазах от боли, но он видит, как в театре теней, — Рёссель берет Лео у Ханны и кладет рядом с ямой под сосной.
— Здесь ему и место приготовлено, — слышит он.
Боль в голени понемногу отпускает, и Ян приподнимается на локте.
Но Рёссель, очевидно, не выпускал его из виду.
— Не шевелись, — тихо, но с угрозой произносит он.
Ян согласно кивает, но все равно садится. Пытается встретиться глазами с Ханной:
— Что вы делаете? Зачем вы притащили сюда Лео?
— Мы? — Рёссель пожимает плечами. — Мы никого сюда не притаскивали. Это ты его притащил.
— Я?
— Это место преступления. Здесь все завершается. Ты даже карту нарисовал… Карта с признанием, что ты натворил. Лежит в машине и ждет полицию. Ты же от первого лица писал.