Санкта-Психо
Шрифт:
Ян, Белка помнит тебя, как помнят мечту, как помнят стихи или светящееся облако на небе.
Я помню тебя, помню тебя, помню тебя.
Я все еще надеюсь выйти из зверинца. Пока не получается, но ты можешь меня увидеть, у меня отличное гнездо.
Выйди из леса и посмотри.
Ответ. Ответ от Рами. Ян опускает письмо, пальцы его дрожат. Он смотрит в окно, видит мертвенный свет в окнах больничного коридора… и с трудом подавляет желание пойти туда прямо сейчас и разыскать палату Рами.
40
— Кит
Ян выбивает последнюю дробь на малом барабане и кладет палочки. Он просидел за ударными почти час, и музыка, как ни странно, заставила его забыть про письмо из больницы.
А тут еще Реттиг с его комплиментами… приятно, конечно, и Яну не хочется рассказывать ему про скверные новости из «Полянки».
6
Кит Мун (1946–1978) ударник английской группы The Who. Топпер Хидон (род. 1955) — ударник группы The Clash.
Хочется, не хочется, но рассказать надо. Когда все уходят и в репетиционном зале остаются только он и Ларс Реттиг, Ян решается.
— Наш детский сад… подготовительная школа по ночам работать не будет. Ночные смены отменяются.
Реттиг собирает инструменты.
— Когда? — коротко спрашивает он.
— Скоро… На следующей неделе. Всех детей рассовали по приемным семьям.
— Я знаю.
— Но ты понимаешь, что это значит?
— Что?
— Это значит, что по ночам там никого не будет… Похоже, с письмами придется завязать.
Реттиг покачал головой:
— Подумай хорошенько, Ян.
— О чем тут думать?
— Что это значит, когда что-то закрыто?
Ян встал с табуретки, отложил палочки и посмотрел на руки. Надо же — даже мозоли натер.
— Это значит, что двери заперты и никто туда войти не может.
— Совершенно верно — без ключей никто и не войдет. Но ведь у тебя-то есть ключи к «Полянке»?
— Есть.
— Так в чем же дело? Самое важное, что «Полянка» пуста… Ночью там никого нет, правда?
— Ну, нет.
— И если у кого-то есть ключи от помещения, где никого нет, то в чем дело? От пустого помещения? Входи и делай что хочешь.
— Если нет наблюдения.
— Никакого наблюдения ночью за «Полянкой» не ведется. Я и есть наблюдение… — Реттиг застегнул футляр с гитарой. — Но паузу с письмами все равно придется сделать. У нас в Патриции через пару недель будут учения… отработка мер безопасности при пожаре, а это значит, полная неразбериха, пока все опять не устаканится.
Ян молча кивает, но думает он о другом. Странные звуки в бесконечных подвальных ходах.
— А подвалы в Патриции? Там что, никого нет
— О чем ты?
Ян вовсе не собирается признаваться, что он там был.
— Доктор Хёгсмед говорил про подвальные коридоры… сказал, что малоприятное место.
— Доктор Хёгсмед — шеф, а что это значит, по-твоему? А вот что: доктор Хёгсмед не знает ни хрена. Сам-то он там и не бывал никогда. Ну, в лучшем случае, прошел метров пять.
— А кто-то другой там ходит?
Реттиг пожал плечами:
— Ходит и ходит… Это своего рода зона отдыха в больнице. Больным из открытых отделений разрешено ей пользоваться. Там бассейн, маленькая капелла, кегельбан… всего понемногу.
— Из открытых отделений, — повторил Ян. — А они что, совершенно безопасны?
— Как правило, да… но кто знает, что им взбредет в голову. Так что надо быть настороже.
Это уж точно. Надо быть настороже. Все время надо быть настороже. Рами… Рами сейчас близко, как никогда, и он решается напрямую спросить у Реттига.
— А если ты на меня наткнешься там, внизу… поднимешь тревогу?
Реттиг помрачнел. Вопрос ему явно не понравился.
— Ты туда не попадешь, Ян… И что тебе там делать? Хочешь посмотреть, как психушка выглядит изнутри?
— Вовсе нет… Это вопрос не про меня, а про тебя. Я спросил — заложишь или нет?
— Мы друзья. — Реттиг пожал плечами. — А друзей не закладывают. Так что я просто сделаю вид, будто не заметил… Но и помочь ничем не смогу, если тебя застукает кто-то другой. Буду все отрицать, как в том американском сериале.
На большее Ян и не надеялся.
— Ну что ж… придется импровизировать.
— А по ночам все импровизируют, — неожиданно сообщает Реттиг.
— В каком смысле?
— Дни в Патриции расписаны по минутам, все по режиму. А ночью… ночью может все что хочешь случиться. Особенно если луна полная…
Ян не задает больше вопросов. Что бы там Реттиг ни говорил, играл он сегодня не особенно хорошо. Вялые офф-биты, ненужные паузы… Он не создан для работы в группе.
Ночью ему снится жуткий сон про Алис Рами. Он идет с ней по проселку. Все вроде бы замечательно, но, когда он опускает глаза, вдруг замечает, что собака, которая бежала рядом с ними, вовсе не собака.
Это дикий зверь, помесь рыси и дракона.
— Пошли, Рёссель, — говорит Рами, не глядя на Яна, и прибавляет шаг. Чудовище издевательски ухмыляется и бежит за ней.
Ян остается один. В темноте.
Пора кончать эту идиотскую затею.
Он решил твердо — немедленно освободить Вильяма. Прямо сейчас. Сорок шесть часов, он планировал сорок шесть часов — что за бред! Двадцати четырех больше чем достаточно.
Он быстро углубился в лес.
За последние два дня тропинку вытоптали сотни сапог и ботинок, идти легче, она даже стала шире. Было еще не темно, всего четверть четвертого.