Санкция Айгер
Шрифт:
Дракон заговорил решительно:
– Фактически, доктор Хэмлок, мы очень существенно продвинулись к тому, чтобы эффективно свести на нет всю их программу биологической войны в целом.
– И как же вы добились таких чудес?
– Позволив им перехватить нашу формулу питательной среды. – В голосе Дракона слышалось нечто, похожее на гордость.
– Но не настоящую, – предположил Джонатан.
– Но не настоящую.
– И они такие идиоты, что этого не поймут.
– Дело не в идиотизме. Переданная им среда проходит все лабораторные испытания. Когда наши люди случайно на нее набрели...
– Вот
– ...когда наши люди открыли эту среду, им показалось, что они нашли способ сохранения вируса в любых условиях. Мы провели исчерпывающие испытания. И если бы нам не представился случай проверить ее в боевых условиях, мы никогда бы не выявили ее дефект.
– В боевых условиях?
– Это вас не касается.
Дракон был зол на самого себя, что проговорился.
– Кстати, о белых шляпах, – заметил Джонатан. Казалось, Дракон внезапно рухнул от усталости, хотя никакого движения он не сделал. Он как бы обвалился изнутри, опал в груди, осунулся лицом и несколько раз мелко вздохнул.
– Так вот, Хэмлок, – продолжил он, придя в себя. – Теперь вы понимаете, насколько это важно и спешно.
– Честно говоря, не понимаю. Если мы в этой гадской гонке так здорово вырвались вперед...
Он пожал плечами.
– Недавно, – сказал Дракон, – мы понесли тяжелую утрату. Трое самых ведущих наших ученых умерло в течение месяца.
– Убийства?
– Не-ет. – Дракон определенно испытывал некоторую неловкость. – Я же говорил вам, что мы еще не разработали эффективной иммунизации и... Хэмлок, смех здесь просто неуместен!
– Простите.
Джонатан вытер слезы и постарался взять себя в руки.
– Простите, но высшая справедливость...
И он снова расхохотался.
– Что-то вы не в меру смешливы, – ледяным голосом произнес Дракон. – Мне можно продолжать?
Джонатан махнул рукой – дескать, валяйте – и еще раз хихикнул про себя.
– Метод, который мы использовали, чтобы дать нашей питательной среде попасть в руки противника, был не лишен блистательности. Мы передали формулу одному из наших агентов, этому Стрихнину, в Монреале.
– И сделали все, чтобы об этом узнал противник?
– Потоньше, Хэмлок, потоньше. Мы, напротив, сделали все, что в наших силах, чтобы они не перехватили сведения. Все, кроме одного. Мы для этого дела использовали совершенно неумелого агента.
– То есть, толкнули этого олуха на мостовую под проезжающий автомобиль?
– Способности Стрихнина были крайне малы, малы в опасной степени. Рано или поздно... – Он сделал жест, долженствующий показать неизбежность. – И вот тут вступаете в действие вы. Чтобы наша маленькая хитрость была успешной, убийство Стрихнина должно быть отмщено так, чтобы все поверили, будто его потеря ив самом деле нас чрезвычайно огорчила. Более того, учитывая важность информации, та сторона естественно будет ожидать, что эти санкции мы начнем проводить значительно энергичней, чем обычно. И мы не должны их разочаровать. ЦИР считает жизненно необходимым для обороны страны, чтобы наш Отдел выследил и ликвидировал обоих убийц. И – в силу определенных причин – вы являетесь единственным, кто может осуществить вторую санкцию.
Дракон замолчал, просчитывая своим математическим умом,
– Теперь вы понимаете, почему мы оказали на вас столь чрезвычайное давление?
– Почему я – единственный, кто может провести эту санкцию?
– Стоп. Сначала – вы принимаете это задание?
– Принимаю.
Ватные брови приподнялись на долю дюйма.
– Что, вот так просто? Где же ваша обычная агрессивность?
– Вы за это заплатите.
– И предполагаю заплатить. Но, разумеется, в пределах разумного.
– Посмотрим. Расскажите об объекте.
Дракон помолчал, собираясь с силами.
– Разрешите начать с подробностей убийства Стрихнина. В нем участвовали двое. Активную роль играл Гарсиа Крюгер, которого более нет с нами. Вероятно, именно он нанес первый удар. Почти определенно, именно он разрезал Стрихнину горло и живот перочинным ножом, чтобы достать проглоченную агентом резинку. Второй был явно не готов к кровопролитию на таком уровне. От всей этой операции его вырвало, прямо на пол. Я все это говорю вам, чтобы вы могли себе представить, с человеком какого склада вам придется иметь дело. Судя по его действиям в номере Стрихнина и после того, Спецрозыск пришел к выводу, что это – не профессионал с той стороны. Есть вероятность, что он был вовлечен в это дело из-за денег. Этот мотив вам, я полагаю, близок и понятен.
– Имя объекта?
– Мы не знаем.
– Где он сейчас?
– Мы не знаем.
С растущим сомнением Джонатан спросил:
– Но описание-то у вас есть?
– Увы, лишь самое приблизительное. Нам известно, что объект – мужчина, не гражданин Канады и, очевидно, высококлассный альпинист. Все это мы смогли вычислить из одной невразумительной записки, доставленной в отель через несколько дней после его отъезда.
– Очень мило. Вы, значит, хотите, чтобы я перебил всех альпинистов, которые не имеют счастья быть канадцами.
– Не совсем. Объект будет этим летом участвовать в одном восхождении в Альпах.
– Круг сужается. Остается всего-то три-четыре тысячи человек.
– Не совсем, Хэмлок. Мы знаем, на какую гору он пойдет.
– Ну и?..
– На Айгер.
Дракон ждал, какой эффект произведут его слова.
После паузы, наполненной картинами самых страшных моментов своего альпинистского прошлого, Джонатан с уверенностью фаталиста спросил:
– Северный склон, разумеется?
– Совершенно верно.
Услышав явную обеспокоенность в голосе Джонатана, Дракон торжествовал. Он знал о двух отчаянных попытках восхождения по этой предательской стене, предпринятых Джонатаном. В каждой из этих попыток ему почти чудом удалось избежать смерти.
– Если этот человек нацелился на Айгерванд, то, скорее всего, мое дело будет сделано и без моего участия, – сказал Джонатан, не скрывая своего восхищения объектом, кем бы он ни был.
– Я не пантеист, Хэмлок. Если Бог, по всеобщему признанию, на нашей стороне, то в Природе у нас уверенности куда меньше. В конце концов, вы сами дважды штурмовали склон, а все еще живы, – напомнил ему Дракон с явным удовольствием и с еще большим добавил: – Конечно, обе ваших попытки успехом не увенчались.