Санитарный день
Шрифт:
Два дня он просидел дома безвылазно, работая с новым кластером, а на третий обнаружил, что еда, оставленная Лийгой, закончилась, а из запасов дома — оставшийся после Нового года зеленый горошек в стеклянной банке, засохший батон, и кусок замороженного мяса. Да, в холодильнике стояли какие-то Лийгины баночки, но трогать эти баночки Ит не рискнул бы под дулом пистолета: баночки были экспериментальные, с какими-то мудреными специями, и лучше к ним не прикасаться, Лийга в гневе на многое способна.
Ит переоделся, собрал волосы в хвост, взял свой рюкзак,
У последнего подъезда, на выходе из двора, сидела на лавочке какая-то девушка — Ит обратил на неё внимание, потому что на ней была малиновая ветровка, излишне, кричаще-яркая, и ветровка эта привлекала внимание даже издали, она просвечивала через молодую листву куста сирени, под которым стояла лавочка. Когда Ит подошел поближе, он с удивлением понял, что девушка эта — никто иная, как Дана Ким. Девушка сидела спиной, но не узнать её было невозможно. Та же фигурка, те же темные, тяжелые, почти без блеска, волосы. И запах. Ит поймал себя на том, что узнал запах — у неё были какие-то странные, совершенно не подходящие молодой девушке духи. Тяжелый, горький, древесный, сложный аромат, что-то дорогое и люксовое, созданное явно не для молодых; этот запах больше подошел бы женщине в годах, и уж точно не весной. Ит, как и все рауф, имел гораздо более тонкое обоняние, чем люди, поэтому запах, разумеется, запомнил ещё там, на Балаклавке, в лесу, рядом с порталом. Что она здесь делает? Интересно. Он подошел поближе. Девушка продолжала сидеть так же, как сидела, кажется, она что-то читала с телефона, понял Ит.
— Привет, — сказал он. — Эй, привет, Дана Ким.
Она обернулась — в тёмных глазах тревога и растерянность, которые, впрочем, быстро сменило узнавание. Ит увидел, что девушка в секунду перестала волноваться.
— О, привет, — сказала она. — А что вы здесь делаете?
— Мы тут живем, — ответил Ит. — А как вы здесь оказались? Ищите Джени?
— Да нет, в этот раз не ищу, — призналась девушка после секундной заминки. — Просто гуляю. Я люблю гулять. То тут, то там. Почти как кошка, — добавила она, улыбнувшись. — Сегодня я гуляю здесь.
— А я за продуктами вышел, — невесть зачем сказал Ит. — Брат и его жена уехали, а я остался. И всё доел. Обнаружил, что мне есть нечего, ну и вот…
— Вы все вместе живете? — спросила она. — Почему так?
— Мы с братом вместе работаем, — ответил Ит. — Живем… ну, так квартиру снимать дешевле, на троих. Если две квартиры, получится дороже.
— Ну да, это верно, — покивала Дана. — А как вас зовут? Я в тот раз не успела спросить…
— Меня Игорь, брата Сережа, его жену Лида. Но меня все называют Ит, — сказал Ит. В этот момент ему почему-то отчаянно захотелось, чтобы в этом мире, в этой реальности кто-то ещё называл его не придуманным,
— Хорошее имя, — Дана улыбнулась. — Оно какое-то… необычное, но правильное. Ит, а вы не хотите прогуляться? — спросила она вдруг. — Вы не очень заняты?
— Нет, я не занят, — Ит тоже улыбнулся. — Давайте прогуляемся, заодно можно где-нибудь перекусить. С утра ничего не ел, заработался немного.
— Я тоже с утра не ела, — призналась девушка. — Как уехала из дома, так и забыла про это.
— Непорядок, — покачал головой Ит. — Ладно, давайте попробуем это как-то исправить.
Сперва они почти час бездумно бродили по улицам, высматривая там и сям кошек, потом зашли в небольшое кафе, и съели по порции спагетти с невнятным соусом, обозначенном в меню как болоньезе, и не имеющим с настоящим болоньезе ничего общего, кроме названия. Расплатились, и снова пошли бродить, прихватив в кафе по бутылке газировки; бутылки эти, разумеется, перекочевали в рюкзак к Иту.
— Слушайте, Ит, я вам покажусь очень нахальной, если предложу перейти на «ты»? — спросила Дана. — Или вы называйте меня на «ты». Можно?
— Можно, — пожал плечами Ит. — Ничего не имею против. Но почему? Настолько не нравится «вы»?
— Терпеть не могу все эти «вы», официоз, и прочую бутафорию, — сказала Дана.
— Бутафорию? — не понял Ит.
— Ну да. Оно же всё ненастоящее. К тому же во многих языках этого самого «вы» вообще не существует, — сказала Дана. — Ну, в смысле, обращения на «вы». Ты и ты. И всё нормально. В китайском, например, звучит одинаково, «ни».
— А вот и нет, — покачал головой Ит. — «Ты» и «вы» там два разных слова. «Нин» и «ни». Первое — вы, второе — ты.
— Странно, — Дана нахмурилась. — А папа вроде бы говорил, что только «ни»…
— Папа знает китайский язык? — с интересом спросил Ит.
— Знал. Он был китайцем, по мне заметно, — Дана вздохнула. — Но он давно умер. Так что, может быть, я просто запомнила неправильно. Или он неправильно говорил.
— Извини, — Ит нахмурился. — Я не хотел сделать тебе больно.
— Больно? — удивилась Дана. — Мне шесть лет было, когда он… неважно. Я его и не помню почти. Это мама его помнит до сих пор, а я — что был он, что не было. К тому же он не жил с нами. Так, в гости ходил. У него вроде бы вторая жена была, китайская. Настоящая. В Китае. А мы с мамой так, приблуды, — он горько усмехнулась. — Что были, что не были. Он здесь работал, потом уехал, а потом…
— То есть ты сейчас живешь с мамой? — спросил Ит.
— Нет, ну что ты. Давно не живу. Она считает меня чокнутой, хотя деньги у меня почему-то берет, — Дана засмеялась. — Забыла предупредить. Я же чокнутая, а ещё я ведьма. Остерегайся… Ит.
— В смысле? — Иту стало интересно. — Это как понимать?
— Я занимаюсь всякой фигней, — объяснила Дана. — Делаю амулеты, обереги, и продаю, есть несколько сайтов, которые забирают у меня эти штуки. Лучше всего продаются глазастые амулеты, — Дана вдруг засмеялась. — Считается, что они оберегают от сглаза. Забавно, что в это кто-то верит, правда?