Сандро, не плачь!
Шрифт:
Аня была идеальной кандидатурой для того, чтобы понравиться его маме: коренная москвичка, воспитанная, с хорошими манерами, из приличной семьи, к тому же очень симпатичная. Сама девушка не раз намекала, что мечтала бы познакомиться с его родными, а также невзначай зазывала Белецкого в гости, придумывая различные поводы, чтобы представить его собственным родителям — то именины отца, то день рождения бабушки… Но именно потому, что она была идеальной, подходящей ему по всем параметрам — Белецкий и понимал прекрасно, что ничего серьёзного у них никогда не выйдет.
Она
Неловко натягивая простыню на обнажённую грудь, Аня виновато лепетала в качестве оправдания что-то о своём бывшем парне, с которым она встречалась в выпускном классе, пока Белецкий спокойно не прервал её:
— Это не имеет значения.
Аня прекрасно поняла подтекст: не имело значения не потому, что она была как-то особо дорога ему, как раз наоборот. Ему было просто плевать.
Знакомиться с родителями он тоже отказался, даже в перспективе:
— Зачем? Я же не собираюсь просить у них твоей руки.
Он чувствовал себя последним мудаком, и всё-таки продолжал вести себя, как мудак, прекрасно отдавая себе отчёт в том, что просто срывает на ни в чём не повинной девчонке свою злость, своё отчаяние. Так затюканные матери вымещают дикую усталость на плачущих детях, так супруги из-за неприятностей на работе орут друг на друга уже дома…
Он всё это понимал — и всё равно срывался. Снова и снова. С новыми и с новыми…
2019 год, Москва
Некоторое время Белецкий ошеломлённо, ещё не осмыслив ужасающей реальности происходящего, перебирал стукающиеся друг от друга пустые плечики в шкафу жены. У него банально не связались воедино два этих обстоятельства: “люблю до самого Марса” незадолго до его ухода — и зияющее нутро выпотрошенного шкафа сейчас. Телефон же её на этот раз оказался вне зоны доступа.
Судя по всему, собиралась Галинка впопыхах, будто за ней гнались. Она просто бездумно свалила всю подвернувшуюся под руку одежду в чемодан, позабыв при этом о дорогих ей, таких важных и любимых, мелочах: он заметил оставленный на полочке в ванной браслет, пару серёжек на столике в спальне, а на кухонном подоконнике обнаружилась косметичка… Чем больше подобных вещиц он находил, тем активнее принимался убеждать себя в том, что всё это — просто какое-то дикое, нелепое недоразумение. Она никуда не уехала. Она вот-вот вернётся. Вон и зубная щётка тоже на месте… И в самом деле, ну как она может обойтись без зубной щётки?! И её любимый персиковый крем для тела тоже тут…
Белецкий медленно прошёлся по комнатам, находясь в каком-то странном оцепенении, словно мозг отказывался принимать новую информацию и упорно отторгал её.
И только потом, наконец-то, он увидел то, на что должен был обратить внимание с самого начала: белеющий
— Нет, — прошептал он одними губами, стремительно бледнея. — Галюша, нет!!!
Словно это ещё могло что-то исправить, что-то изменить.
“Есть вещи, которые я просто не могу вынести. Твои отношения с Кети — из их числа. Прости, но это выше моих сил, я всего лишь слабый человек. Ты, конечно, сможешь и это как-нибудь логично объяснить, я уверена. Ты же умный и находчивый. Но пока что я не готова обсуждать твои поцелуи с первой любовью. Совсем. Какие бы мотивы тобой не руководили. Я слишком доверяла тебе, безоговорочно и слепо доверяла, и ты даже не представляешь, каково мне сейчас.
Пожалуйста, не надо пытаться связаться со мной. Я не собираюсь играть в прятки и прочий детский сад из серии “найди меня, догони меня”: сразу говорю, что уезжаю в Ялту, чтобы ты за меня не беспокоился. Но я не хочу разговаривать с тобой сейчас. Не хочу и не могу. Мне нужно время. Не звони, НЕ ЗВОНИ И НЕ ПИШИ МНЕ, прошу тебя. По крайней мере, пока. Этим ты сделаешь только хуже. Мне нужно отдышаться. Когда (и если) я дозрею до разговора — свяжусь с тобой сама.
P.S. Успешной тебе премьеры”.
И всё. Ни подписи, ни обращения по имени, словно чужому человеку писала. И эта приписка с пожеланием успеха — будто издевательство. Насмешка…
Белецкий опустился на диван, продолжая сжимать в руках проклятую записку, и понимал, что впору сейчас только завыть от бессилия и общего идиотизма ситуации.
Да что за… мать вашу растак?! Какого хрена?!
В сердцах он несколько раз ударил кулаком по стене, чтобы выпустить пар. Голова готова была взорваться от напряжения.
Он ещё раз внимательно перечитал записку. Кто-то уже успел донести Галинке о том поцелуе с Кети — интересно, кто же этот тайный и столь расторопный доброжелатель? Не Анжела ли? Он даже зубами заскрипел, жалея о том, что не может вот прямо сейчас, сию минуту, придушить бывшую жену. Она-то чего добивается?! Если мотивы Кетеван теперь были ему худо-бедно понятны, то каков интерес в этой истории у Климовой?..
Он обхватил голову руками, до боли сжал виски. Галя, Галюша, что же ты натворила, глупая… Удрала, не разобравшись в ситуации… “Я уверена, ты сможешь и это как-нибудь логично объяснить, ты же умный и находчивый”, — вспомнил он её саркастическую фразу и даже застонал от досады. Он-то, конечно, смог бы ей это объяснить, но любая попытка оправдаться именно сейчас воспринялась бы Галинкой в штыки, он прекрасно знал её упрямство. Глупая, упёртая, сумасшедшая, безумная моя девочка, ну зачем же ты так поторопилась с выводами…