Санаторий
Шрифт:
Спутники Варгина всю дорогу молчали и никаких справок не давали. По тому, как менялся пейзаж, — высокие, сверкающие стеклом и металлом билдинги уступили место приземистым, утопающим в садах уютным кирпичным домикам, — было ясно, что они удаляются от центра. Вскоре прямое как стрела шоссе выбросило их за город. Проехав километров тридцать, они свернули в лес и через некоторое время подъехали к роскошной вилле.
Варгина встретил высокий, очень официально настроенный мужчина. Глядя на него, так и хотелось сказать: отличный экземпляр, великолепная особь, и это не было бы издевательством. Действительно, огромный лысый череп мыслителя, даже,
Варгина провели в небольшой зал, где расположились участники торжественной встречи. На трибуне, одетый в серый костюм строгого английского покроя, возлегал плешивый старикашка, который и оказался знаменитым президентом Чирогой. Президент, заметив Варгина, поправил бабочку и сказал:
— Друзья, поприветствуем уважаемого представителя Земли.
Раздались жидкие хлопки. Варгин глупо раскланялся и плюхнулся в свободное кресло. Президент Чирога продолжал:
— Я бы не хотел утомлять ваше внимание и подготовил совсем маленькую речь, — он помахал листочками и надел огромные черные очки. Друзья, сегодня мы отмечаем славную дату: ровно тридцать семь лет назад Санаторий вошел в контакт с Содружеством. Трудно переоценить все положительные последствия этого исторического события. Братская помощь других культур, и в первую очередь Земли, способствовала быстрому осознанию роли Санатория в мировом развитии. Существенно, что возникшее плодотворное сотрудничество покоится на великих и гуманных принципах невмешательства во внутренние дела друг друга. Свобода выбора, свобода социального эксперимента — вот основа для дальнейшего продвижения вперед. Санаторий и в первую очередь, его гордость — Санаториум — приступили к созданию общества социальной справедливости на базе совершенно новых нетривиальных идей. Мы провозгласили лозунг: благополучие есть категория индивидуальная, а не общественная. Нет счастья вообще, счастье конкретно, индивидуально.
Кто-то взвизгнул. В зале раздались одобрительные аплодисменты. Оратор выдержал незначительную паузу.
— Удивительные экономические идеи, рожденные в недрах нашего общества, позволили наконец снять набившие оскомину экологические проблемы. Хотя здесь остается еще много неясных вопросов, свет истины забрезжил вдали.
Президент прокашлялся и выпил воды.
— Важные законодательные акции были предприняты правительством. Достаточно вспомнить поправку о развитии частной инициативы и лишении права наследства.
Конец фразы утонул в аплодисментах. Варгину показалось, что он где-то что-то подобное уже слышал. Он вспомнил передовицу из “Санаториум таймс”, подписанную инициалами “Ф. Ж.”. Пока выступал президент, Варгин пытался рассмотреть присутствующих, но за высокими спинками кресел почти ничего не было видно.
Докладчик продолжал:
— Огромный прогресс достигнут на теоретическом фронте. Мы перешли к созданию передового отряда нашего общества, Унии Нетривиального Прогресса, активисты которой присутствуют в этом зале. Открываются принципиальные новые горизонты для проявления личности каждого отдельного члена общества. Мы начали историческую кампанию УНП: “Все в провинцию на борьбу с урожаем!” Тысячи отдыхающих откликнулись на наш призыв. И это только начало.
Варгин был совершенно повержен пламенной риторикой президента. Его мозг, приученный
Когда музыка кончилась, к трибуне подошел отдыхающий с видом конферансье и объявил, что все присутствующие могут пройти в соседний зал для принятия участия в товарищеском ужине “а-ля фуршет”. Сообщение было встречено с энтузиазмом.
К Варгину подошел президент.
— Мистер Варгин, рад, бесконечно рад лицезреть туриста с Земли. Как вам понравился Санаториум?
— Собственно, конечно… — начал турист, но его перебили:
— Великолепен, да, вы совершенно правы. Но это только начало. А как вам Санаториум Мюзиум?
— Я еще не успел там…
— А я так и знал, что вам понравилось. Восхитительно. Не смущайтесь. Будьте как дома. Отдыхайте, — президент Чирога смешно помахал ручкой и скрылся, так что Варгин не успел его даже поблагодарить.
Отдыхающие заторопились в соседний зал. К Варгину подошел тот самый “мыслитель”, который встречал его у входа.
— Мистер Варгин, я не успел представиться: министр по туризму Альферд Глоб.
— Очень приятно, — вежливо ответил Варгин и спросил: — А много ли туристов на Санатории?
— Один. Вы, — ничуть не смутившись, ответил министр. — Вы явно расстроены. Это на вас так подействовал президент. Не обращайте внимания, старый черт давно уже ничего не слышит. Вы правы — туристов, как бы это сказать, маловато. Зато какой почет на вашу долю: сам министр будет вашим гидом. Скажу вам по секрету, если бы не я, не видать вам Санатория как собственных ушей. Пожалуй, я единственное лицо на этой планете, которое заинтересовано в вашем прибытии. Вы мне шестилетний план по туризму помогаете выполнить. Пришлось даже, — министр перешел на шепот, — схитрить, обойти некоторые весьма уважаемые инстанции.
— Мне кажется, что речь президента несколько не соответствовала теме, оглашенной вначале.
— А, не удивляйтесь, сейчас любое собрание превращается в сходку униатствующих активистов. Ничего не поделаешь, такой у нас теперь стиль. Ну, пойдемте, вкусим, так сказать, плодов нетривиального прогресса.
Они прошли в соседний зал. Огромный стол с едой и напитками представлял собой композицию в стиле барокко.
Варгин обратился к своему гиду:
— Скажите, насчет борьбы с урожаем, это что, серьезно?
— Вот это серьезно, очень серьезно, — ответил Глоб. — Да, борьба, и не только с урожаем, с валовым приростом, например, с туризмом, с потреблением. Конечно, нужны передышки, — смеясь, Глоб показал на стол.
Они подошли к столу.
— Вот, рекомендую, отличный напиток, — министр подал фужер Варгину. — Нарзан называется. Огненная вещь. — Он взял и себе и сделал глоток, после чего закатил глаза и удовлетворенно крякнул.
Общество разбилось на небольшие группки. Кэтрин Гвалта стояла с двумя отдыхающими у камина. Альферд Глоб заметил взгляд Варгина.