Санаторий

Хлумов Владимир

– Не нуди, - повторил Корень.
– Скоро все кончится.

– А, знаю эту басню, про белого бычка называется. Не верю я в это. Фикция все это, фата-моргана. Пока от вашего Бычка одни неприятности. А я так и думал, что ничего не выйдет. Я же говорил - безнадега. Вы, тоже мне, подпольщики, заговорщики, союз смычка и шариковой ручки, технократы отпетые. Я предупреждал его: не надо, этого, Бычок, делать.

– Нуди потише, - попросил Корень.
– Коридорный услышит.

– Пусть слышит, все равно всем тут крышка, - тихо буркнул Серый.

Коридор, казалось, был бесконечно длинным. Собственно, конца, по слухам, у него вообще не было, так как он был замкнутый. Но он был

разбит на зоны, которые отделялись друг от друга санитарными шлюзами. Группа дикарей под надзором коридорного приблизилась к шлюзу. Часовой пропустил их к грузовому лифту. Когда поднялись на поверхность, коридорный взял дополнительно санитара и отвел дикарей на пустырь за котельной. К пустырю подходила узкоколейка на которой стояло несколько открытых вагонов с углем. Оставив дикарей с санитаром, коридорный пошел в подсобку за лопатами.

Недалеко от котельной была насыпана куча шлака. Дикари расселись на ее склоне. Желудь вообще разлегся, закинув руки за голову, и изрек:

– Сик транзит глориа мунди.

– Начинается, - прокомментировал Хлыщ и поднялся.
– Зачем его разбудили?

Он полез вверх по сыпучему склону. Поднявшись метров на пять, съехал обратно. Отчаянно сплюнул и подсел к санитару, который сидел здесь же на куче шлака.

– Послушай, любезный, угостил бы табачком, - попросил Хлыщ.
– Недели три, как не нюхал. Хреново мне без табачку. Опять же, уснуть могу.

Санитар молчал. Дым от его сигареты сносился ветерком прямо на Хлыща и вызывал внутри того отчаянный зуд. Хлыщ опять заскулил:

– Дай хоть разок потянуть, - но видя, что санитар никак не реагирует, дал волю чувствам: - Ах ты, накопитель недоношенный, сервер шелудивый. Чтоб тебе процессор оборвало, чтоб у тебя интерфейсы поотсыхали...

Санитар, казалось, по-прежнему не обращал внимания на Хлыща. Он докурил сигарету, затушил окурок, а потом тщательно растер. Появился коридорный с лопатами. Санитар подбежал к нему, помог снять лопаты с плеча и сказал, указывая на Хлыща:

– Вот этот оскорблял при исполнении.

– Этот может, - подтвердил равнодушно коридорный.
– Что же он, ругался?

– Да, страшно ругался, и унизительно.

– А как ругался, нецензурно?

Санитар смутился.

– Он меня этим, интер...ин...фе...рейсом.

– Да нет, сервером, наверно, - поправил коридорный.

– Во-во, и этим тоже, - подтвердил санитар.

– Хлыщ, - крикнул коридорный, - ко мне!

Когда тот подошел, коридорный вручил ему лопату побольше. Хлыщ повертел ее и спросил:

– А штыковой нету?

– Иди, иди, - послал его коридорный.

Дикари поднялись и разобрали лопаты.

– Вот вам, молодчики, вагончик угля. До утра справитесь? Не слышу. Ладно, у меня время есть, не успеете к утру - будете до вечера тут мантулить.

Коридорный приказал санитару следить в оба.

– Эти, - сказал он, - переведены на строгий режим. Я скоро приду. Через час сделаешь перекур. На, - он протянул пачку сигарет, - дай им покурить, а то уснут.

Дикари принялись за работу. Работали молча. Трое загружали тележку. Серый отвозил ее к приемочному окну. Вначале ему тоже дали лопату, но он начал требовать справедливости, объясняя, что ему вредно работать рядом с Желудем. Когда возвращался с пустой тележкой, начинал зудеть, что, мол, они пусть не стоят, пока он ездит туда-сюда, а пусть уголь подгребают поближе. Никто ему не возражал. Хлыщ пытался спать на ходу, вызывая тот самый сон, который перебил коридорный. Снился ему большой университетский компьютер в диалоговом режиме. Он за дисплеем, а рядом молоденькая лаборантка, наклонилась к клавиатуре, слушает его внимательно

и так странно касается его плеча. Он ей нашептывает: "Милая моя, известно ли вам, что киберы не спят, не нуждаются они в этом? Вот вы наверняка не можете без сна. Да и кто без него может обойтись? Как хорошо плюхнуться в свою постель! Знаете, милая, я люблю, когда белье чистое, чистое, но облеженное, такое оно помягче. Ляжешь, разбросаешь свои конечности по отдельности, пусть каждая спит как знает и другой не мешает, пусть каждая наслаждается, и об этом мне докладывает, а я уже сравню, подправлю: руку протяну, колено согну, или еще чего. Но главное, главное, милая моя девочка, это голова. Упаси боже, если низкая подушка, или слишком мягкая. Только не перина! Нет, под себя - пожалуйста. Но под голову ни в коем случае. Некоторые говорят, на левом боку вредно спать. А я и на левом люблю, и на правом. Вот на спине не могу уснуть только. К одеялу тоже повышенные требования, как и к комнате. В комнате должно быть тепло. Я люблю, когда тепло, одеяло лучше пусть будет тоже теплое. С таким одеялом легче поддерживать оптимальный режим в течение сна. Ах, милая моя, вы только вслушайтесь в эти слова: течение сна. Словно сон - это такая жидкость..."

– Хлыщ, кончай филонить, - сквозь сон послышался голос Серого.

Хлыщ подналег на лопату. У него уже не осталось даже сил огрызнуться. Кисловатая угольная пыль пробиралась внутрь и мешала дышать носом.

Немного погодя санитар объявил перекур и выдал желающим по сигарете. Курили все, кроме Желудя.

– Курите, курите, - сказал санитар.
– Только коридорному ни слова.

– Что это ты раздобрел?
– подозрительно спросил Хлыщ.

Дикари опять расселись на шлаковой горе. Хлыщ обратился к Желудю:

– Взял бы сигарету, Желудь. Я бы не отказался, да и общество тоже.

– Не приставай, - вступился за Желудя Корень.

Желудь опять разлегся, закинув руки за голову.

– Сейчас изречет что-нибудь такое-эдакое, - благосклонно сказал Хлыщ, раздобревшим от сигареты голосом.

Действительно, Желудь сказал:

– Не отчаивайся на достигнутом.

– Это он тебе, - засмеялся Хлыщ, тыкая на Серого.

Тот выискивал в куче шлака камешки покрупнее и швырял их, стараясь попасть в покосившийся телеграфный столб. В сумраке не было видно, куда они летят, и попадание можно было установить только по звуку. По звуку было ясно, что Серый все время мажет. Сделав еще несколько попыток, Серый не выдержал, загреб побольше шлака и этой шрапнелью запустил в сторону столба.

– Прекратить!
– крикнул санитар, доставая что-то из-за шиворота. Вот я вам!
– он потряс карабином.

– Ну ты, камнеметатель, - упрекнул Хлыщ.
– Человек закурить нам дал, а ты... И вообще, откуда у тебя сил на это хватает? Видно, ты не очень-то устал с тележкой бегать. Будешь теперь лопатой грести, обормот.

Серый затравленно посмотрел на телеграфный столб и непонятно кого спросил:

– Что же делать? Что делать?

– И как жить, - добавил Хлыщ.
– Вон Желудя спроси, он тебе расскажет.

– Все мы скоро свихнемся, - сказал Серый.

– Ты не свихнешься, - возразил Хлыщ, - нечем тебе. Вообще, я удивляюсь, глядя на тебя - ты же безвредный. Ну ноешь, недовольство изображаешь, недостатки выискиваешь. Так это даже хорошо. Такие даже просто необходимы, для контраста, так сказать. Тебя нормальный человек послушает - все равно что пирамидону съест. Целебный ты человек, Серый. Может, тебя как подсадную утку к нам? А мы удивляемся, не понимаем, отчего это сплошные провалы. Корень, слышь, Корень, надо бы ему процессор раскурочить или задницу проперфорировать...