Самые близкие
Шрифт:
— Эм-м, да, должна быть, — Адриан смутился такой осведомлённости, но быстро забыл об этих мыслях, — просто тренер уехал на соревнования, и у меня внезапно появилось свободное время.
— Поэтому Адриан идёт гулять с на-а-а-а-ми! — заголосила невероятно довольная Манон, выглядывая из-за спины и дрыгая ногами. — Правда, Адриан, правда ведь?
— Если только твоя няня не будет возражать, — улыбнулся он в ответ.
— Я? Возражать? Что ты, с чего бы мне возражать, ты можешь делать всё, что захочешь!
— Ладно, ладно, я понял, спасибо, — улыбнулся
— Я! — Манон подпрыгнула, насколько это было возможно, и пришпорила уже во всю смеющегося Адриана. А когда он двинулся в сторону лотка со сладостями, девчушка исхитрилась потянуть за собой замершую столбом Маринетт, уцепившись за воротник пиджака.
— Ох, Манон! Просто ходячее бедствие!
Маринетт вздохнула — будто бы неугомонной малышке есть дело до её возмущений. Она унеслась с совершенно чистой совестью через секунду после того, как опрокинула на Адриана остатки сладкого молока в наказание за выигрыш в дуэли на сладкой вате.
— Адриан, п-прости, пожалуйста, — бормотала девушка, доставая из сумочки влажные салфетки, — давай я постираю твою рубашку и верну завтра в школе?
— Боже, Мари, ты что! — рассмеялся парень в ответ. — Это же просто вещь! — он взял из рук одноклассницы салфетку и затёр неяркое пятно. — Вот и всё, не стоит так переживать.
Адриан улыбнулся, стирая вместе с пятном все здравые мысли из головы Маринетт. Вопрос с её губ сорвался раньше, чем она успела осознать его.
— Почему ты здесь?
— В смысле? Ты всё-таки против?..
Маринетт с радостью бы дала себе пинка, но это выглядело бы ещё более странно.
— О, что ты, нет. Прости, я имею в виду, неужели у тебя нет других дел? То есть, нет, погоди, я хочу спросить, почему ты возишься с Манон? Разве тебе не хочется просто отдохнуть лишние пару часов? Ты ведь постоянно занят, это должно жутко выматывать, — девушка прервалась, чтобы вдохнуть, — а ты тратишь свободное время… ну… вот так.
— Тише, тише, — Адриан положил руку на плечо подруги и с улыбкой пронаблюдал, как она стала ещё чуть более красной. — Я, если честно, очень люблю детей, проводить с ними время. — Он с такой нежностью посмотрел на площадку, где резвилась малышня, что Маринетт забыла дышать. — Вот уж кому наплевать, кто я такой. Чаще всего только дети могут спокойно со мной общаться, не теряя голову или дар связной речи в первые же минуты, — Адриан хитро улыбнулся, глядя на рассердившуюся девушку.
— Терять голову? Терять дар речи? — вспылила Маринетт, вскакивая на ноги. — Да мне, к твоему сведению, вообще наплевать, что тебя полмира знает! Я просто влюбилась в твою доброту и отзывчивость, а не в хорошенькое личико и состояние папы! А говорить я нормально не могу, потому что боюсь сболтнуть лишнего!
ОЙ.
Такой ужас, как сейчас, Маринетт не испытывала ни в одной битве с акумами. Она задрожавшими руками закрыла лицо и уже приготовилась плакать, как почувствовала мягкое прикосновение к запястьям
— Мари, ты мне тоже очень нравишься. Будешь моей девушкой?
Когда до Маринетт дойдёт, что она только что услышала и, главное, кто ей всё это сказал, она будет… жутко ругаться, потому что «я чуть от стыда не умерла, а тебе хиханьки!», и совершенно не станет обращать внимание на оправдания Адриана, ведь ему «всё это не знакомо, что бы я делал в случае отказа?» до тех пор, пока со всех ног несущаяся к ним Манон не споткнётся, точным движением врезаясь в Маринетт, тем самым не менее точно впечатывая её в улыбающегося Адриана.
А когда девчушка подмигнёт, убегая, он вновь убедится, что дети — самые искренние создания.
Мадам Шамак дважды потёрла глаза, когда увидела, кто привёл домой её дочь.
Когда Адриан оставил свой номер телефона и попросил писать ему смс, если понадобится посидеть с Манон, женщина нашла в себе силы только кивнуть. Нет, ей, конечно, приходилось работать со знаменитыми людьми, в том числе и с обоими Агрестами, но чтобы сын самого Габриэля просил разрешения быть няней для её дочери?..
Манон согласилась отцепиться от Адриана только благодаря его обещанию ещё не один раз с ней погулять. Всю дорогу до дома Маринетт подкалывала своего — огосподибоженеужелинаконецто — парня, что он в корыстных целях предложил ей встречаться. Адриан смеялся и неразборчиво бормотал что-то о шпионских задатках девушек.
Маринетт в итоге окажется права, потому что понять, кто с кем гуляет, было сложновато.
Вот вроде бы Адриан ведёт её и Манон в парк, а вот уже она сидит рисует в тенёчке, пока взрослый, казалось бы, парень бесится на детской площадке с малышнёй.
Маринетт смеётся, пополняя телефон тоннами фотографий. Особенно ей нравились те, на которых Адриану пришлось катать на спине всю ораву по очереди под визги «А нечего было делать самые лучшие куличики, дядя Агрест!»
Определённо, Адриан обожает детей. Маринетт думается, что он будет превосходным папой, и она дико краснеет как раз тогда, когда парень, тяжело дыша, ложится рядом, удобно устраивая голову на её коленках.
— О чём думаешь, Мари?
— Об Эмме, Льюисе и Хьюго, — выпаливает в ответ девушка и тут же снова зажимает рот. Адриан смеётся в ответ, вскакивая на ноги, звонко целует её в щёку и добавляет:
— Вторую дочку Анной* назовём, ладно?
А потом, хитро улыбнувшись, исчезает в толпе детей, оставляя бледную шокированную Маринетт наедине со своими мыслями.
Комната Адриана стала для Манон персональным игровым комплексом, эдакой спорт-площадкой для дождливой погоды. Парень даже соорудил страховку для неё на скалодроме, чтобы не свалилась ненароком. А его библиотека пополнилась некоторыми детскими книжками — при всей своей гиперактивности, Манон очень любила слушать, как Адриан читает ей сказки по ролям с Маринетт. Натали часто находила их обнявшимися, дремлющими на диване.