Самые близкие
Шрифт:
В прошлый раз я много плакала и мало говорила. Он терпеливо успокаивал. Я бы и сейчас рыдала на его плече, но устала лить слезы. Кажется, я готова выслушать Ковалёва, попытаться его понять. Возможно, даже простить. Но прощать придется не только Андрея, но и себя. За то, что проявила силу не там, где нужно. Надо было тут же ехать домой, когда врачи начали говорить, что с беременностью что-то не так.
Меня съедает чувство тревоги и вины, что не смогла сама родить ребенка. Что Алина больна, а я ничем не могу ей помочь. Шов этот от кесарева ненавижу, потому что он всегда будет напоминанием о моей глупости.
Хотя, может
Ковалёв садится на кровать и увлекает меня за собой. Его близость заставляет нервничать. Губы горят от недавнего поцелуя. Эмоции и чувства по-прежнему сильные, но теперь как будто все иначе. Появилась стена, и каждый раз, когда хочу сделать шаг навстречу, я натыкаюсь на нее.
— Не знаю, с чего начать, Яна, — произносит Андрей, поглаживая мою спину. — С бабулей мне просто. Но ты не она. С тобой у нас с детства сложно строился диалог.
— Он вообще никак не строился. Ты отталкивал меня. Постоянно. И мы творили откровенную дичь.
— С моей стороны все изменилось после того, как Майкл тебя обидел. Помнишь тот день?
На мгновение задумываюсь. Стычек между мной и Андреем было предостаточно. Нам не мешало даже то, что жили мы порознь. Всегда находились способы и на расстоянии сделать друг другу больно, чем-то задеть.
— Твой сосед?
Андрей кивает.
— Он тогда попытался меня облапать и поцеловать. Мне не понравилось, и я попросила его перестать. А Майкл обозвал дурой и толкнул в кусты роз. У меня шрам остался. — Поднимаю руку и показываю небольшое пятно на правом запястье.
Его могло не быть, но рана нарывала, а я ковыряла корочку.
Андрей берет мою руку и целует шрам.
— Когда я узнал, что тебя незаслуженно обидели, впервые испытал такие сильные эмоции. Это была гремучая смесь из ревности, ярости, желания отомстить. Я не смог взять их под контроль. Выбежал на улицу и избивал соседа, пока нас не разняли. После того случая иной раз казалось, что я и тебя возненавидел за свои чувства. Ты еще, как назло, став постарше, начала отчаяннее добиваться моего внимания и мельтешить перед глазами.
— Ты избил Майкла? — потрясенно выдыхаю я.
— Да. Вы уехали на следующий день. Наверное, родители не стали тебе об этом рассказывать. Да и хвастаться особо нечем. Я сломал Майклу нос, ему потребовалась операция. Алёна и Янис оплачивали его лечение, меня в наказание закрыли на месяц дома. Но я ни о чем не жалею.
— А потом?
— Не помнишь, что было потом?
Неопределенно пожимаю плечами:
— Ты сменил фамилию. Поставил всех на уши своим решением, задел чувства Яниса. Он тебя как своего воспитывал, очень переживал из-за твоего поступка. Я тоже злилась на тебя. Ян не заслужил такого отношения...
— Знаю, — печально хмыкает Андрей. — Но отец тогда резко сдавать начал. Я улетел к нему, чтобы провести вместе последние месяцы его жизни. Мы много о чем говорили перед его смертью. Он признался, что не смог забрать меня у Алёны, после того как вышел из больницы. Все, что отец испытывал, глядя на меня, — страх. Боялся не справиться, не хотел брать на себя такую ответственность. Спустя время осознал,
Когда правда открылась, мой мир рухнул. Внутри образовалась пустота. Отца я потом, конечно же, простил и попытался понять, но... Я эту часть души никому до тебя не открывал. Даже матери... Когда Натали сказала о ребенке, я твердо решил, что не повторю поступок своего отца, не стану в глазах сына или дочери тем, кто от него или от нее отказался. Я не любил Натали, но почему-то привязался к еще не рожденному малышу, которого тоже могли бросить. Как будто насмешка судьбы, правда? Хотел сделать как лучше, а в итоге оставил тебя без поддержки, когда она была тебе так необходима. И фамилия эта...
Я ее сменил из-за своего непроходящего влечения к сестре, почти родной. На эмоциях столько глупостей совершил, что страшно вспоминать. Успокоился немного, лишь когда похоронил отца и стал встречаться с Натали. В тот момент я действительно нашел в ней что-то такое, что устраивало. Она давала мне тот самый драйв и адреналин, который я получал от наших бесконечных стычек, и чем-то по характеру напоминала тебя.
Все эти мгновения Андрей смотрит мне в глаза и невозможно разорвать установившийся между нами контакт.
— Повтори, пожалуйста, про смену фамилии… — прошу, не веря своим ушам.
— Когда Майкл начал к тебе подкатывать, я вдруг осознал, что мне нравится собственная сестра. Сколько тебе тогда было? Тринадцать? Четырнадцать? Ноги от ушей, красивая как кукла, улыбка обезоруживающая, огонь в глазах. Взяв отцовскую фамилию, я только и делал, что задевал тебя и перечислял твои недостатки. Которых не было и нет. Ну, кроме вздорного характера. Хотя поначалу ты и впрямь досаждала мне и я мечтал от тебя избавиться. Ревновал бабулю и Яниса, ведь они были без ума от единственной в семье и такой прекрасной девочки. Незаметно моя ревность переросла в нечто большее, чему уже не получалось сопротивляться. Выход пришел сам собой: я уехал к отцу и там остался. Отчасти даже испытал облегчение, когда узнал, что ты встретила парня и у вас все серьезно.
Пробирает озноб от слов Андрея. В голове шумит. Не сразу замечаю, что дышу так, словно вот-вот задохнусь. Хочу отстраниться, но Ковалёв, будто почувствовав это, сильнее прижимает к себе.
— Дослушай.
Андрей впервые меня о чем-то просит. Да что там, он впервые говорит со мной по душам!
— Очень скоро в отношениях с Натали мы зашли в тупик. Особенно когда она подсела на наркотики. Нужно было навсегда обрубить с ней все связи, но я не сделал этого. Пожалел ее. У Натали родители погибли в аварии, она осталась одна. И опять сработал мой личный триггер... Я понадеялся, что она выкарабкается, возьмется за голову с моей помощью. Но ошибся. Очень сильно ошибся, Яна. Потом эта беременность... Мы ведь предохранялись, рождение ребенка совершенно не входило в планы. И каким способом она забеременела? Скрывала зачем-то свое положение... Человек сыграл на моих чувствах и долге. Это такая низость и подлость. Натали поставила под удар свое здоровье, здоровье нашего ребенка и его будущее, не подумав о последствиях. Я снимаю с себя все обязательства перед ней. Я сделал все и даже больше, чтобы она выносила этого ребенка, родила его. Чтобы перестала принимать дурь. А что в итоге получилось?