Самсон в оковах
Шрифт:
Самсон. Девушки иудейские тоже умеют любить.
Далила. Нет!
Самсон. Они имеют одного мужа, а не двадцать.
Далила (гневно). Но они не любят и одного! И если они так хороши, то почему ты любишь филистимлянку? Иди к ним. Я знаю, что не пойдешь.
Самсон. Нет.
Далила приникла к его груди; он пальцами осторожно ласкает ее закрытые глаза.
Нет, я ни к кому не пойду. Я тебя тоже очень люблю. В темноте моей есть одно светлое – это
Далила (закрыв глаза). Расскажи мне про твоего бога.
Самсон (резко). Нет! (Отстраняет Далилу и встает. Хмуро ходит большими и свободными шагами.) Я не пророк. Госпожа моя, Далила, если ты ждала к себе пророка, то отошли меня к жерновам! Там кто-нибудь стоит и слушает, а когда я скажу, что я пророк, они бросятся сзади и убьют.
Далила. Нет, возлюбленный. Тебя никто не тронет. Раньше погибну я, но смерти твоей не увижу. Отдам ли я душу мою? Нет.
Самсон. А зачем ты спрашиваешь о боге? Прежде один Самсон работал на них, а теперь они хотят, чтобы и сам бог Израиля вертел филистимские жернова. (Грозит пальцем.) Какие вы хитрые и умные!
Далила. Нет. Я не хитрю. Я хочу знать твоего бога. Он велик и страшен?
Самсон. Да.
Далила. Он выше и сильнее Дагона?
Самсон. Да.
Далила. Когда он тебя посещает, ты бываешь рад, Самсон?
Самсон. Нет. Не знаю.
Далила. Ты обманываешь? Человек должен быть рад, когда его посещает бог. Я была бы рада. Или он так велик и страшен даже для тебя? Но кто же ты, видевший его и еще живой? Ах, растопчи меня твоей ногою, пророк божий, утоли мою любовь и печаль!
Самсон стоит, опершись о стол; Далила падает перед ним на колени и кладет его руку на свою голову.
Самсон. Галиал был у меня в темнице. Он говорит и клянется, что царь хочет силы моей. Галиал обещал много. Он не обманет?
Далила. Нет. Он боится твоего бога.
Самсон. Пусть боится. (Наклонившись.) А что они думают о моей силе? Они думают, что она очень большая?
Далила. Они не знают.
Самсон (смеется). Они не знают! Нет, это смешно, как ограбленный финикиец. Они не знают!
Далила. А ты знаешь?
Самсон. Пусти мою руку. Отойди немного в сторону и не пугайся: я отвык, чтобы мою руку держали. Стань там, я тебя люблю… Ты хочешь знать, какая моя сила? Хорошо, я скажу тебе, чтобы ты удивилась вместе со мной. Но если тут есть еще кто-нибудь, пусть он уйдет поспешно: мои слова убьют его, он умрет! Я – волхв израильский!
Далила.
Самсон. Я шутил, что убьют. Смотри на меня. Если я захочу, то могу – все! (Стоит, раскрыв руки, как бы изумляясь сказанному.) Но я не всегда могу захотеть. Отчего это, я не знаю. Вот кричу себе: хочу – хочу – хочу! – а сам знаю, что не хочу. Или вот-вот я захочу, совсем уж начинаю хотеть… и опять не хочу! Когда твой брат Галиал уже поднял железо над моими глазами, я взглянул на его проклятое белое лицо и совсем было захотел, совсем; и вдруг засмеялся в душе и сказал: пусть! Он и выжег, проклятый!
Далила (шепчет). Проклятый…
Самсон. Теперь мне жалко, что я не захотел. Я мог бы и темницу разрушить, и цепи порвать, и жернова бросить, и первое время я все кричал: хочу – хочу – хочу! – а сам знал, что не хочу. Какое хитрое мое сердце, Далила! Оно лжет и мне. Зачем ты спрашиваешь меня? Я не хочу, не надо. Я хочу веселиться!
Далила. А твой бог не любит веселья?
Самсон (гневно). Опять?
Далила. Не гневайся, мой возлюбленный, прости глупую, лучше посмейся над безумной. Я ли не хочу веселья, когда ко мне вернулась душа! (Кричит в дверь.) Тэтами, вина! Попробуй, как пляшет мое сердце, – оно ли не хочет веселья? Возляг, мой возлюбленный, пусть все будет, как прежде. Ты хочешь?
Самсон. Да, как прежде.
Далила. И ты хочешь, чтобы я смеялась? Я буду смеяться. Возляг сюда, мое сокровище, – как прежде, отдохни, мой возлюбленный. Хорошо ли тебе так? Удобно ли драгоценной голове твоей? Положи руку сюда, пусть лежит для моих поцелуев и не уходит. Хорошо тебе?
Самсон. Да, хорошо. От твоих курений у меня кружится голова. Я отвык.
Раб вносит вино и уходит. Далила услуживает Самсону.
Далила. Иди, иди, Татами. Сегодня я буду твоей рабыней, возлюбленный. Дай твою руку, – вот вино. Тебе хочется знать, какое оно? Оно красное, как мои губы. Господин мой! Мне можно прилечь у твоих ног?
Самсон (жадно пьет, протягивает пустую чашу). Еще! Приляг. (Пьет и смеется.)
Далила. Тебе весело и хорошо?
Самсон. Я вспомнил Ягаре-Оргима. Вели ему завтра дать двадцать ударов воловьими жилами. Я хочу, чтобы и он вспомнил обо мне. Еще, возлюбленная, еще вина!
Далила. Я прикажу. Тебе хорошо?
Самсон. Твои волосы под моей рукой, как золотые нити. Скажи: свет у меня за спиною?
Далила. Да. Войдем в мою опочивальню, возлюбленный. Я истомилась любовью, господин мой, я жду твоих объятий. Войдем! Там не будет света, который здесь, но ты подумаешь, что ты прозрел, ты увидишь меня всю. А здесь и я слепая. Разве не твоими глазами я вижу? – и вот темнеет все передо мною, я не вижу, и нет мне света. Войдем!