Самозванка
Шрифт:
Прав был колдун — пригодились панночки. И раздоров не было. Данила просто забрал свою долю от набегов живым призом. Казаки не возражали. А когда спохватились, было поздно. Чужое имущество лапать нельзя. Не по закону. Правда, парочку особо ретивых пришлось вздернуть на суку, но это дело обычное. Татей всегда хватало. Но все же меньше, чем у индейцев. Они, перед уходом, пообещали выкопать топор войны. Это ж что за жизнь такая, раз топоры в землю прячут? — посочувствовал бедолагам Лисица.
— О, панове сотники, проше
Грубо сколоченный стол был заставлен немудреной снедью в мгновенье ока. Пан Ляшко одобрительно крякнул, проводив взглядом расторопных полонянок. Лисица усмехнулся про себя — молодец девка, боятся ее товарки. Атаман в юбке. Знает Данила, с кем обряды колдовские творить.
— А скажи-ка красавица, — зажмурился от удовольствия пан Ляшко, отведав горячей похлебки. — Как…
Что он хотел узнать, осталось неведомо. Чинное застолье прервалось истошным криком, от которого вздрогнули все:
— Татары!!!
Спустя мгновенье послышались беспорядочные выстрелы. Басовито ухнула пушка. Выскочив на улицу, друзья услышали еще один вопль:
— Индейцы!!!
Неожиданно темноту прочертили огненные полосы. Со звонким чмоканьем, различимым даже в оружейном треске, горящие стрелы вонзались в деревянные строения. Сторожевые башни и частокол вспыхнули разом, словно это был сухой камыш, а не свежесрубленное дерево. Яркое пламя перемежалось клубами черного, зловещего дыма. Порывы ветра донесли незнакомый зловонный запах.
— Колдовство! — испуганно выкрикнул какой-то казак, не забывая, впрочем, выцеливать едва видимые на снегу белые силуэты.
Сделав еще один огненный залп, индейцы исчезли, словно их и не было. Вслед прозвучали бесполезные выстрелы — сражаться было не с кем.
— Прекратить огонь! — в вечернем воздухе разнесся рык полковника. — Беречь заряды! Караулы за стены — в дозор.
Что делать дальше, казаки знали и без приказов. Несколько конных разъездов вылетело за периметр в охранение, остальные бросились тушить разгорающееся пламя. Однако, тушить, собственно, было и нечего. Стрелы, попавшие в курень и избушку, погасли сами собой, а засечная черта полыхала так яростно, что в десятке шагов обжигала жаром. Чудеса.
— Что за чертовщина? — хмуро бросил Гонта, подойдя к группе казаков, оживленно размахивающих руками.
Перед ними на снегу лежал обезглавленный индеец. Белый халат был заляпан кровью, а безвольно откинутая рука крепко сжимала глиняный горшок, из которого вытекала черная маслянистая жидкость.
— Не знаю, батько, — коротко ответил пан Ляшко и легонько поддел носком треснутую емкость. — Первый раз такое вижу, чтобы пал так зачинался.
— Перед избушкой еще один лежит, — задумчиво пояснил Лисица. — Тоже с горшком… И курень не пострадал, стрелы сами потухли.
— Похоже, что они бросали
— И кто на нас напал: татары, индейцы или византийцы? — ехидно осведомился Гонта. — Османы от страха никому не померещились?
Казаки рассмеялись. Лисица хмыкнул со всеми вместе, почесал в затылке и глубокомысленно предложил:
— Данилу звать надо.
Разрешить загадку мог только колдун. Казаки переглянулись. Гонта уже открыл рот, чтобы отдать команду, как характерник появился сам. Услышал видать. Слегка пошатывающийся, худой, с болезненным блеском в глазах. Окинув взором ждущих товарищей, Данила присел на корточки перед индейцем, обмакнул палец в темную жидкость и поднес к носу. Понюхал, лизнул языком и поднял изумленный взгляд. Вновь посмотрел на убитого и зачем-то помял в пальцах ткань халата.
— Ну что там, не тяни! — нетерпеливо подстегнул его Гонта.
— Греческий огонь? — влез Смушко.
— Может и греческий, а может и «коктейль Молотова», — непонятно ответил колдун, с кряхтением поднимаясь с колен. — Я в этом не шибко разбираюсь. Да и не это главное… — сделав паузу, он внимательно посмотрел на полковника и негромко продолжил: — Мне другое интересно, батько. Какая сволочь одела чингачгуков в маскхалаты?..
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
— Интересно девки пляшут, — вслух пожаловалась Златка. — По четыре штуки в ряд.
Сказано было по-русски, но тревожность интонации де Брюэ уловил и с сочувствием поинтересовался:
— Что-то не так?
— Не так, — кивком головы подтвердила девушка. — Этого просто не должно быть.
— Что мне передать губернатору? — напомнил о своем присутствии Том.
Доминик задумчиво посмотрел на небо. Еще недавно высокое, по-летнему пронзительно-синее, оно быстро заполнялось низкими грозовыми облаками. Откуда-то издалека донеслись глухие раскаты грома. По-разбойничьи налетевший ветерок подхватил прошлогоднюю листву, закружил ее в причудливом хороводе и так же внезапно утих, оставив после себя свежесть прохлады полуденного леса.
— Передайте ему низкий поклон, — вмешалась Златка и, видя недоумевающий взгляд крепыша, непререкаемым тоном изрекла: — Месье Доминик еще не оправился после операции, и доктор категорически запретил ему какие-либо активные действия.
Том молча кивнул в ответ, взялся за потертую луку и одним движением, не касаясь стремян, взлетел в седло. Уже развернув лошадь, гарцуя на месте, он обернулся и воскликнул:
— Да, едва не забыл! Ваш управляющий, мистер, просил передать, что судно Гарнье прибыло в порт. К вечеру он обещался быть в усадьбе…