Самозванец
Шрифт:
— Заходь! — раздался крик изнутри.
Он толкнул дверь и чуть было не споткнулся о ноги солдата, который сидел на стуле.
Тот смерил пришельца недоумевающим взглядом и спросил:
— Че тебе?
— Стражник у ворот отправил меня к сотнику, — пояснил тот. — Я пришел из Камора, деревни, захваченной кочевниками.
— А-а-а, — протянул служивый, — постой-ка тут.
Он встал и пошел вглубь дома, откуда до Михаила доносились приглушенные звуки, обрывки разговора. Вскоре солдат вернулся.
— Сотник примет тебя, — сказал он. — Иди вот туда. Обе двери открыты.
— Как его зовут хоть?
— А тебе оно надо? — рассмеялся солдат. — Называй «господин сотник».
Потом
— Он из семьи Манк. Уру.
Внутренний словарь Михаила сообщил, что уру означает младший дворянский титул. Что-то вроде виконта или баронета.
Он пошел в указанном направлении, пересек небольшую комнату, открыл вторую дверь и предстал перед сотником.
Сотник Манк, потомственный дворянин, сын генерала, обладатель огромного количества предков, покрывших себя славой на поле брани, ненавидел армию всей душой. Начиная с отроческого возраста, он старался увильнуть от любых дел, связанных со сражениями. Сначала тому были две причины: лень и трусость. Потом количество причин возросло до четырех. Добавились более высокие чувства в виде страсти к вину и любви к женщинам. Когда ему исполнилось восемнадцать лет, младший Манк захотел большей независимости от родительской опеки. Он пришел к отцу и попросил того выхлопотать для него какую-нибудь спокойную придворную должность. Старик-генерал понял это по-своему, и через некоторое время изумленному Манку вручили патент на чин десятника гвардии. Когда первое ошеломление прошло, молодой уру попытался оставить службу. Но не тут-то было. После грандиозного скандала и угрозы лишения наследства, он был вынужден влачить жалкое существование, выходя в караулы и заступая на дежурства. К счастью, гвардия в то время не принимала никакого участия в военных действиях, и Манку удалось спокойно дослужиться до сотника. Свободное от службы время он проводил во власти своих высоких чувств: в окружении спиртного и женщин. Это его и погубило. Однажды во время королевской охоты он слегка переоценил свои силы в деле потребления вина. Ему удалось свалиться с лошади таким образом, что он сбил с ног фаворитку короля, упал на нее сверху, да еще и испачкал прежде выпитым вином ее платье, пытаясь подняться. Стоит ли говорить, что король был в ярости. Не слушая увещевания многочисленных и почтенных родственников Манка, он немедленно отправил того в дальний гарнизон в том же чине. Это был позор. Позор для всего рода. Так уру Манк оказался на границе с кочевниками.
Когда Михаил предстал перед ним, он как раз приканчивал очередную бутылку вина, сидя за столом.
— Подойди поближе, — сказал Манк, почесав свое объемистое брюшко. — Мне сказали, что ты из дальней деревни. Что там слышно о кочевниках?
— Я видел последний разъезд в дне пути отсюда, господин сотник, — ответил путник, мысленно переведя свой бег в скорость обычного пешехода. — А рядом с Камором их вообще очень много.
— Сколько же у них воинов? — спросил сотник.
Собеседник пожал плечами:
— Больше, чем здесь людей. Много больше. Тьма.
Манк поморщился. Он любой ценой хотел избежать военных действий. До сих пор ему несказанно везло, потому что кочевники еще ни разу не пытались штурмовать крепость Зарр.
— Зачем же ты пришел сюда?
— Иду к королю с челобитной, — ответил Михаил.
На лице сотника мелькнул интерес. Он протянул руку.
Молодой человек вытащил из-за пазухи свиток, загодя написанный Арралом. Прошение к королю было неплохим прикрытием его перемещений по стране.
Сотник принял челобитную и развернул ее.
Она состояла из трех разделов. Во-первых, следовало скрупулезное описание убытков, понесенных деревней, во-вторых, приводились
Прочитав, сотник вернул свиток. Что бы Манк ни думал о человеке, стоявшем перед ним, до прочтения документа, теперь его мнение изменилось. Сейчас он видел не просто мужика, а посланца населенного пункта, находящегося под вражеской оккупацией и взывающего к законным властям о помощи. С этой челобитной в глазах всех Михаил приобретал статус официального лица.
— К королю идешь, значит… Ну-ну. Попытай счастья. А чем ты занимаешься? Хлеб выращиваешь?
— Нет, я — охотник.
— Где же твой лук?
— Мне не нужен лук, охочусь с помощью ловушек.
Сотник хмыкнул:
— Ладно, ступай.
Михаил попрощался и вышел. Образ простого деревенского труженика ему явно удавался.
— Ну что, не прогневил нашего сотника, значит? — спросил у него солдат у входа. — Ты смотри, он мужик хороший, не придирчивый. Пьет, правда, много. Но зато как рвется в бой! Все время кочевниками интересуется. У всех о них спрашивает.
У путешественника создалось другое впечатление о причинах повышенного интереса сотника к степнякам. Но он предпочел об этом умолчать.
— Где тут можно пожрать?
— В трактир иди, там, за углом, — махнул рукой солдат.
Михаил вышел из помещения и повернул в указанном направлении. Хотя он и взял с собой припасы в дорогу, но считал себя обязанным познакомиться с местной жизнью во всех подробностях. А где же эта жизнь видна лучше, чем в трактирах?
Зал заведения оказался на удивление большим. Не все скамьи и столы были заняты но чувствовалось, что трактир явно процветал.
По понятным причинам он еще не был знаком с порядками в заведениях общепита этого мира, поэтому подошел к стойке и сообщил трактирщику, что хотел бы недорого пообедать. А потом, возможно, и остановиться на ночлег.
Трактирщик походил на жука. Его большие усы торчали в стороны, а глаза были слегка навыкате. Впрочем, жуком он был не только снаружи, но и внутри. Если так можно назвать человека, который последовательно выдавливал всех конкурентов из поселения-крепости, чтобы держать заоблачно высокие цены. У него были хорошие отношения с начальством, и плохие — с рядовыми посетителями, за чей счет он поддерживал хорошие отношения с начальством. Михаил на начальство похож не был.
— А много ли у тебя денег, мил человек? — спросил у него трактирщик.
Молодому человеку такое начало не понравилось. Но он подумал, что оно, возможно, является нормальным для этих мест. Поэтому показал одну серебряную монетку.
— Дай-ка, — сказал трактирщик, протягивая толстую ладонь. — Что-то она у тебя подозрительно блестит.
Будь на его месте обычный деревенский житель, он, возможно, отдал бы монетку, чтобы распрощаться с ней навсегда. Но молодой человек читал о жуликах, встречался с жуликами и мог их вовремя заметить и распознать. Он спрятал монетку:
— Как хочет, так и блестит. Это ее дело и мое. Вот когда дашь мне еду и ночлег по нормальным ценам, это дело станет твоим.
Трактирщик презрительно усмехнулся:
— Я сейчас крикну страже, что ты пытался всучить мне фальшивое серебро. И тебя бросят в яму.
Михаил уже сидел в ямах много раз. И когда прятался от кочевников, и когда работал над амулетами. Но в данный момент ему в яму не хотелось.
— Да ты шпион, — сказал он. — Шпион кочевников. Я узнал тебя.
— Чего? — опешил трактирщик.