Самозванец
Шрифт:
— Новенькая, новенькая… — пронесся по залу шепот, а Матильда Карловна, слегка подтолкнув под локоть Клодину, втолкнула ее в оживленную особенно группу девушек и мужчин, а сама удалилась в маленькую гостиную, смежную с залой, и важно уселась в кресло с каким-то вязаньем в руках.
Не прошло и десяти минут, как молодая девушка выбежала из толпы, как обожженная, и бросилась бежать по анфиладам комнат наверх.
Очутившись в отведенной ей комнате, она бросилась в постель и зарыдала, но тотчас быстро вскочила и направилась к двери.
— Это
Клавдия Васильевна стояла перед ней, как приговоренная к смерти, и молчала.
Углы ее губ нервно подергивались.
— Скажите пожалуйста, — продолжала между тем Матильда Карловна, — чуть под забором с голоду не умерла, а туда же… да вздор все это!.. Сейчас же ступай вниз! Тебя гости ждут! Слышишь ты?..
Молодая девушка бессмысленно смотрела на нее пылающими, но сухими глазами.
— Слышишь ты? — повторила Матильда Карловна и схватила ее за руку.
Клавдия Васильевна с силою рванулась от нее и вскрикнула.
— Ишь ты какая!..
Бог весть, что было бы с ней, если бы за нее не вступилась прибежавшая на крик брюнетка.
— Оставьте ее, мадам! — сказала она. — Пусть она привыкнет, поодумается, завтра ей легче будет. Ведь и со мной то же было.
Матильда Карловна поворчала несколько минут, но потом, махнув рукой, ушла вскоре вместе с брюнеткой.
Клавдия Васильевна мгновенно переоделась в свое собственное платье, тихо проскользнула по лестнице в самый низ и очутилась в сенях подъезда.
В это время швейцар впускал новую оживленную компанию гостей.
Молодая девушка воспользовалась этой суматохой и отбежала уже далеко от ужасного дома прежде, чем швейцар успел сообразить, в чем дело.
Достойный и верный слуга Матильды Карловны тотчас же погнался за ее несчастною жертвою.
— Помогите! Спасите! — кричала Клавдия Васильевна, видя, что он ее настигает.
Но люди, проходившие в это время по переулку, слишком заняты были мыслью о предстоящих удовольствиях.
— Эге! Одна убегает! — смеясь, говорили они.
— Ничего, потом привыкнет, — умозаключили другие.
Выбежав из переулка и не видя другого спасения, молодая девушка бросилась в ворота первого дома, шмыгнула в первую дверь и по лестнице побежала наверх.
Через несколько минут она была уже на чердаке трехэтажного дома.
На чердаке было совершенно темно, и только после нескольких минут пребывания там глаза привыкли к окружающему мраку, и несчастная девушка различала полосы еле пробивавшегося света, отражаемого уличными фонарями.
В первую минуту Клавдия Васильевна облегченно вздохнула полной грудью, сочтя себя в безопасности от преследования грозного швейцара своеобразного ресторана.
Но это сравнительное спокойствие было непродолжительно.
До чуткого уха все
Видимо, швейцар видел, куда она скрылась, и призывал на помощь дворников дома.
Клавдия Васильевна пошла, или лучше сказать, поползла, так как приходилось идти в некоторых местах на четвереньках, на одну из полос света.
Вскоре она очутилась у слухового окна, выходящего на улицу. Небольшое усилие со стороны молодой девушки, и одиночная рама слухового окна подалась и отворилась.
Теперь ей были ясны доносившиеся от ворот двора крики.
— Сюда прошмыгнула, сюда! — кричал грубый голос.
Клавдия Васильевна догадалась, что этот голос принадлежит преследовавшему ее швейцару.
— Иди ты к лешему! На ночь глядя увидел ты, куда кто прошмыгнул. Может, тебе с пьяных глаз померещилось.
— Говорю тебе, перед самым моим носом прошмыгнула, еще минута, и я бы ее за шиворот схватил.
— Да что, она у тебя украла что ли что?..
— Ничего не украла. Сбежала…
— От кого?
— От Матильды Карловны.
— И поделом крашеной кукле. Так зачем же она сюда побежит, сбежала если, так дала стрекача к воздахтору, обыкновенное дело… — продолжал убеждать швейцара другой сиплый голос.
— Какой такой воздахтор. Она не здешняя.
— Ну…
— Сегодня по утру мадам из Питера привезла.
— Проворонили. Что же за такой заморской птицей плохо глядели…
— Между рук из подъезда выскользнула, — продолжал сетовать швейцар. — Да ты не зубоскаль и не прохлаждайся, — вдруг переменил он тон. — Поискать надо. Магарыч получишь. Матильда Карловна не постоит. Да я завтра утречком пива поставлю. Потому, мне беда, я в ответе. Будь миляга, душевный ты человек, отец-благодетель…
— Так пару пива? Сейчас фонарь зажгу. Пошукаем на дворе. Выхода нет.
— Я здесь посторожу…
— Ладно, а я фонарь зажгу, подручного кликну, он у ворот постоит, и мы вместе пошукаем.
— Будь милый человек…
— Коли же на дворе нет, может, на чердак стреканула, у нас дверь открыта, просто…
Это донесшееся до Клавдии Васильевны соображение дворника заставило ее вздрогнуть и присесть на пол у самого слухового окна.
Ей казалось, что ее сейчас увидят с улицы.
Вся дрожа от страха, без мысли в голове сидела она на корточках, продолжая чутко прислушиваться к происходившему внизу.
Прошло, как показалось, по крайней мере, ей, очень много времени.
На дворе продолжали раздаваться голоса, которых было уже несколько.
Но чу! Тяжелые шаги раздались на лестнице, ведущей в ее убежище — чердак.
Через несколько минут в нем появилась бородатая фигура дворника с фонарем в руках, а за ним шел ее преследователь, швейцар.
Вне себя от страха, Клавдия Васильевна распахнула окно, быстро юркнула в него и, скатившись по крутой железной крыше, полетела на мостовую.