Самозванец
Шрифт:
– Куда, куда, туда нельзя, боярышня отдыхает!
– Тогда пойди сама и скажи своей боярышне, что мне нужно с ней поговорить! – сердито сказал я.
– Никак невозможно, государь-батюшка, она изволит почивать!
– Значит, разбуди! – рявкнул я так, что начали поднимать головы спящие гости.
– Кто там шумит? – раздался сверху нежный Наташин голосок.
– Наталья, мне нужно с тобой поговорить!
– Ах, я еще не проснулась, неужели нельзя дать мне отдохнуть в тишине!
Выяснять с ней отношения в присутствии просыпающихся гостей мне не хотелось, как и позволить
– Ничего с тобой не случится, потом доспишь!
Наталья с минуту размышляла, потом обратилась к защитнице лестницы.
– Ладно, Анна, пусть боярин войдет, – томно сказала она, – и покличь Афанасия, он мне нужен.
Тетка с поклоном уступила дорогу, и я, пылая праведным гневом, взлетел вверх, в девичий теремок. Наталья, полностью одетая, сидела возле окна. У ее ног расположилось несколько дворовых девушек. Никто здесь не спал, и ничей покой я не нарушил.
– Почему ты приказала не выпускать меня из поместья? – не здороваясь, спросил я.
Требухина жеманно потянулась и, глядя мне в глаза своими чудными лучистыми очами, ответила:
– Лучше если ты останешься здесь.
– Кому лучше? – стараясь оставаться в рамках вежливой холодности, поинтересовался я.
– Ты мне можешь еще понадобиться.
– Знаешь что, моя милая, позволь мне самому решать, где и с кем мне оставаться!
– Ну, зачем ты так, – грустно сказала девушка, – у нас так все хорошо получалось, а теперь ты все портишь.
– Я уезжаю сейчас же, прикажи вернуть моего донца.
– Нет, ты останешься здесь до тех пор, пока я не разрешу тебе уехать, – поменяв тон с ласкового на повелительный, приказала боярышня.
– Что?! – только и нашелся сказать я и, круто повернувшись, вышел из светлицы.
– Алексей, лучше покорись, – крикнула она мне вслед, но я уже сбегал по лестнице вниз.
Там стоял вчерашний красавец. Я шел прямо на него. Когда мы уже почти столкнулась, он отступил в сторону и вдруг ударил меня в солнечное сплетение. Это произошло так неожиданно, что я не успел сгруппироваться и согнулся, хватая ртом воздух.
– Будешь ходить здесь, разнюхивать... – с ненавистью прошипел он.
– Ты что дерешься? – миролюбиво спросил я, пытаясь восстановить дыхание.
– Сейчас узнаешь, как по-настоящему дерутся! – сказал он и опять замахнулся кулаком.
Этого удара я уже ожидал и, легко отстранившись, врезал ему прямым в челюсть так, что сразу онемела рука. Красавец вскрикнул и повалился навзничь. Кругом поднялись крики. Разбуженные гости отступали к дверям, не понимали, что происходит. Кто-то пытался подойти и поднять упавшего Афанасия. Я в это время уже бежал в свой терем за оружием, сбивая с ног пытавшихся остановить меня холопов.
Ситуация складывалась самая что ни есть гнусная, мне предстояло биться одному против всей боярской челяди. Уже у себя наверху, напяливая кольчугу, я догадался, кто такой коварный красавец по имени Афанасий. Почти наверняка он и есть Натальин возлюбленный, бросивший ее одну в лесу. Если это так, то парочка складывалась самая подходящая.
Одеться и вооружиться было делом нескольких секунд. Даже во время
Пока на моей стороне был фактор неожиданности, нужно успеть забрать из конюшни лошадь. В крайнем случае, если не успею ее оседлать, придется ускакать без седла. Жизнь, как говорится, дороже.
На мое появление с оружием во дворе никто не обратил внимание. Время было раннее, после вчерашней общей пьянки дворовых занимали другие заботы, так что я беспрепятственно достиг цели. Донец, узнав хозяина, приветливо замотал головой, Я отворил затвор, и конь вышел из стойла.
Конюх, который присматривал за лошадьми, еще сонный, с соломой во всклоченной шевелюре, диковато глянул на меня, не понимая, отчего такая спешка. Я закричал на него, требуя уздечку и седло. – Так я откуда знаю, где они, – не спеша, ответил он. – Твой парнишка, поди, забрал.
Нужно было что-то придумать, найти хоть веревку, чтобы сделать узду. Но, кажется, что-либо предпринимать было уже поздно. В конюшню влетело несколько вооруженных чем попало холопов. Увидев меня посреди помещения, они, не останавливаясь, пошли в атаку. Донец заржал и испугано затанцевал на месте. Я, не дожидаясь нападения, бросился вперед и ранил в плечо первого из нападавших, здорового белобрысого парня, Он закричал и, уронив огромный самодельный меч, кинулся назад, смешав ряды нападающих.
Поднялся крик, как обычно, начались ругань и угрозы, но больше желающих наткнуться на клинок не нашлось. Тогда я сам пошел на холопов, надеясь вытеснить их из конюшни и запереть изнутри дверь. Однако на ней никаких запоров не оказалось, и мне пришлось вслед за отступающими выйти во двор. Теперь против меня было четверо лбов, у двоих из который в руках были сабли, у одного бердыш и у самого здорового – обычные вилы.
– Бей его, ребята! – кричал с безопасного расстояния управляющий, вездесущий Мироныч. – Бей, не робей!
Ребята грозно размахивали оружием, но попасть под удар моей сабли не спешили. Их сдерживали вопли и проклятия раненного товарища. Ситуация складывалась патовая, я не мог уйти без лошади, нападающие не хотели попасть под раздачу и тянули время. В конце концов, они устали, перестали махать своими железяками и стояли, ожидая подкрепления.
– Хозяин, уже можно ехать! – раздался вдруг за спиной знакомый голос.
Женолюбивый рында выводил из конюшни моего донца, взнузданного и оседланного. Каким образом он попал на конюшню, я спрашивать не стал, было не до того. Я одним махом вскочил в седло и двинул коня на противника. Теперь опасность представлял только парень с вилами и второй, с бердышом на длинной рукоятке. Однако, на мое счастье, они оказались самыми робкими, спрятались за спинами товарищей.