Самозванец
Шрифт:
– Все, дальше не пойдем, затопчут, – сказал я, выбрав относительно удобную позицию, с которой просматривалась некоторая часть улицы, по которой новый царь направлялся в свою будущую цитадель.
– Идут, идут! – раздались крики с крыш домов. Народ засуетился, началась толкучка, и меня едва не лишили «наложницы», Наташа вскрикнула, ее начало втягивать в толпу, но я притянул ее и что было сил прижал к себе.
– Хозяин, я здесь! – раздался откуда-то со стороны Ванин взволнованный голос.
– Выбирайся! – крикнул я, но ответа не услышал, теперь кричали все, приветствуя появление колонны.
Нас
В общий шум и колокольный перезвон вплелись новые звуки, то звенели литавры. Литаврщиков еще видно не было, а вслед за рыцарями показалась польская пехота. Ляхи шли неровной колонной, не в ногу, но ряды кое-как соблюдали.
– Что там? Ты что-нибудь видишь? – спрашивала Наташа, и когда появлялась возможность, пыталась подпрыгнуть на месте, чтобы хоть что-нибудь рассмотреть.
– Пока идут солдаты, – отвечал я, совмещая полезное с приятным, оберегал ее от толчков и заодно обнимал, постоянно отвлекаясь от политики на более приятные ощущения.
Конные рыцари, между тем, приблизились к нам, и теперь желающие могли их рассмотреть, благо сидели они на рослых лошадях.
Наконец рыцари проехали мимо. Подошли поляки. За спинами стоящих впереди зевак у пехотинцев видны были только головы в одинаковых шапках. Народ ликовал, тем более что литавры звенели все ближе, создавая торжественную обстановку праздника.
Следующими за польской пехотой появились всадники с пиками, то ли казаки, то ли просто разномастные волонтеры. Мне уже прискучило смотреть на плохо организованное шествие. В наше время парады устраиваются значительно качественнее. Этот же больше походил на праздник в уездном городе.
– Ура! – межу тем кричали зрители, приветствуя появление боевых колесниц, запряженных каждая шестью лошадями.
– Царь, где царь? – взволнованно спрашивала Наташа, впрочем, не забывая отвечать на мои тайные ласки.
Я встал на цыпочки и вытянул шею.
– Там только лошади, он где-то позади, – наклонившись, ответил я, заодно целуя ее взволнованное лицо.
Наташа отвлеклась от парада и на поцелуй ответила, после чего вновь подпрыгнула на месте, пытаясь увидеть хотя бы лошадей. Не знаю, что это должно было означать, но почему-то пешие конюхи вели за поводья богато украшенных лошадей без всадников. Народ ликовал и по этому странному поводу. Когда провели лошадей, следом, треща барабанами пошли барабанщики, дополняя варварскими звуками необыкновенное зрелище. Барабанщиков было довольно много, но били они не в лад, так что создавали только дополнительный шум.
– Видишь? Уже видишь? – продолжала домогаться нетерпеливая зрительница.
– Там пока только солдаты, не волнуйся, уже скоро появится царь! – пообещал я, прикидывая, как ее поднять повыше, чтобы дать насладиться великим зрелищем.
После небольшого разрыва в колонне, под пересвист пищалок приблизились «русские полки». Стрельцов в Москве было два полка,
– Уже скоро! – предупредил я девушку.
И действительно, в начале улицы показался Самозванец. Его окружали, чуть отставая, конники в дорогом русском платье, вероятно, переметнувшаяся на его сторону знать.
– Подъезжает. Скоро увидишь, – пообещал я, опять не в силах обуздать собственные руки.
– Не мешай! – попросила Наташа, вытягивая до отказа шею.
– Батюшка! Государь! – начал приближаться общий крик, и все вокруг начали опускаться на колени.
Пришлось и нам с Наташей бухаться на пыльную мостовую. Зато теперь стало хорошо видно человека в роскошной одежде на красивом белом коне. Рассмотреть его за блеском и обилием одеяний было мудрено, тем более, что он поворачивал голову в разные стороны и «ласково» кивал зрителям.
– Спасенный! Дмитрий Иоаннович! Здравствуй государь и великий князь! – кричали со все сторон. – Сияй, наше солнышко!
Новый царь продолжал ласково кивать и приветливо помахивать ручкой, а у окружающего нас народа начиналась массовая истерия. Все плакали и смеялись одновременно, вздевая руки к молодому человеку, нашей надежде и опоре в предстоящих испытаниях. Наталья, поддавшись общему психозу, тоже рыдала, размазывая слезы по запыленным щекам.
Царский конь между тем миновал нас и удалялся под незатихающий рев толпы, звон литавров и колоколов. После него проехали русские дворяне, и на авансцену вступило роскошное, самобытное казачество. Эти были в своем репертуаре, разодеты в яркие восточные тряпки и сидели на конях украшенных дорогими попонами.
Народ, увидев то, что хотел, начал подниматься с колен, и толпа по обочине дороги стала перемещаться вслед за государем. Опять началась невообразимая давка. Я прижал к себе девушку и стал брать в сторону, чтобы нас не увлекли за собой восторженные фанаты самодержца.
– Мы куда? – спросила задыхающаяся, красная, с подтеками от недавних слез девушка.
– Домой, – ответил я, вытягивая ее из очередного «людоворота».
– Но я хочу еще посмотреть! – сопротивлялась она. – Пойдем, ну пойдем же! Там Красная площадь!
– Нельзя, скоро начнется ураган! – сказал я, протискиваясь вместе с ней через открытую калитку в чей-то двор. Здесь было полно чужих людей, с высокой избы спускались недавние зрители, и все спешили к пролому в заборе, выходившему на параллельную улицу. Мы вместе со всеми вышли на дорогу, но пошли назад, навстречу движению. Зеваки намеревались догнать шествие и, перекликаясь, торопились к Кремлю.
– Какой ураган? Посмотри, какая хорошая погода! – воскликнула Наташа, стараясь затормозить наше движение назад.